Военно-полевой роман

Военно-полевой роман

Некоторые  новости  не  вполне  органично  выглядят  на глянцевых страницах. В Багдаде состоялся показ новой коллекции американских  вакуумных  бомб?  Десять способов  узнать,  что ваша подруга  вот-вот взорвется?  Как-то  нежизнерадостно. К тому же, чтобы обо всем этом поведать, надо  ехать  в  места довольно подозрительные. Поэтому мы оставим это дело людям, именно в нем поднаторевшим. Вроде Романа Бабаяна, который сначала отслужил в ВДВ, потом стал политическим обозревателем и  выдал  в  эфир тысячи репортажей из Чечни, Афганистана, Косова, и  других занимательных мест,  а  теперь ведет на  "3 канале"  программу  "Город"  и  трудится  шеф-редактором программы "Главная тема".

XXL Роман, стоит ли во всяких проблематичных странах  представляться  журналистом?  Или высок риск, что сразу прибьют?
Р.Б. Никогда не было такой реакции. Все зависит от страны. Когда я в Багдаде представлялся русским журналистом, было прекрасное отношение.  Но просто  потому,  что русский. А в Косово, наоборот, невозможно было работать с бейджем российского телевидения.

XXL Но ведь как-то работали?
Р.Б. Мы его переделали - вместо РТР написали ТРТ. И это однажды спасло нам жизнь. Ехали как-то по Косово из города Каменица.  Проголодались,  зашли в первую попавшуюся забегаловку, выходим - соседний дом полыхает.  Вдруг  появляются  восемь человек  довольно  подозрительного вида. Один подходит, показывает на мой бейдж, спрашивает, кто  такие.  Я  говорю:  "Турецкое телевидение". И тут они переходят на чистейший турецкий. 

XXL Вот это засада.
Р.Б. Да. А я, к счастью, говорю по турецки. Я ему: "Сейчас, секунду". Подхожу  к  оператору,  который снимает горящий дом, сидя на заборе и шепотом ему кричу (оказывается, можно кричать шепотом!): "Спускайся и двигайся в сторону машины".  Потом  возвращаюсь, спрашиваю:
- Что горит?
- Сербский дом горит.
- Кто поджег! 
- Мы подожгли.
- А много тут людей из Турции?
- Да, земляков много.
Тут я вижу боковым зрением, что мои подошли к машине и садятся. А турок снова за бейджик: пытается рассмотреть, что там написано. Я ему: "Сейчас, еще минуту".
Медленно отхожу в сторону машины, потом подбегаю к ней, прыгаю прямо в окно и мы рвем с места. 

XXL Звучит все это феерично, но не проще ли маскироваться под местных?
Р.Б. Когда мои коллеги переодеваются в местную одежду, это вызывает у меня недоумение. Говорят, что хотят слиться с толпой, но это бред, идиотизм. Я не призываю ходить по улицам в костюме Бриони, но пытаться выглядеть, как пуштун, например - бессмысленно. 

XXL Ну почему?! 
Р.Б. Да потому что все равно не получится.  Что  действительно важно - это знание традиций и обычаев.  Один  раз  ехали из Мазари-Шарифа в Кабул и остановились  возле  духана  купить кока-колу. Духанщик вышел и заговорил вдруг на чистом русском. Оказался наш, зовут Алексей, фамилия Оленин. Его взяли в плен, потом он принял ислам и 26 лет прожил там. Мы все организовали и привезли его в Россию. Кстати, когда связали по телефону с сестрой, это надо было видеть. Он произнес такую фразу, очень мне запомнилась: "Что такое жизнь? В одну  дверь  вошел,  в  другую вышел". Потом его жене пришлось уехать на время обратно в Афганистан. И когда он поехал ее забрать, их решили оттуда не выпускать люди полевого командира, который  контролировал  этот район. Я отправился к полевому
командиру, чтобы решить вопрос. Встречает  меня  вооруженная охрана, проходим в комнату, приносят чай с лепешками. Через некоторое время  приходит хозяин,
садится. А в Афганистане заговорить первым с человеком старше тебя  -  верх  невежливости. Сидим, молчим. Он тоже молчит, смотрит на нас. И только спустя 15
минут он говорит: "Добро пожаловать".  Поговорили и он дал добро на отъезд Оленина. 

XXL А все эти церемонии на заставляют  вас относиться  к  подобным людям с большим уважением, чем они того заслуживают? Охрана и прочие эффекты внушают уважение, да?
Р.Б. Ты знаешь, кто такой Ахмад шах Масуд?

XXL Он контролировал какую-то часть Афганистана...
Р.Б. И он воевал еще против советских войск, а потом - против талибов. 

XXL Его убили, вроде бы?
Р.Б. Да, его взорвали. Ну вот и кто он такой, по-твоему?

XXL Умелый организатор и профессиональный убийца.
Р.Б. А вот я когда с ним говорил, он  такое  на  меня  впечатление произвел: умница, образованнейший человек. 

XXL Что он тогда там делал?
Р.Б. Воевал за идею.

XXL Это сочетается с тем, что он умница?
Р.Б. Сочетается.  А  вот Хашим Тачи не произвел такого впечатления. Все от человека зависит. 

XXL А  у кого больше  можно узнать о реальном  положении дел в стране - у таких ключевых политических фигур или у простой публики?
Р.Б. Из разговоров с простыми людьми можно получить больше фактуры. Политики обычно ничего не выдают.

XXL Не выдают или просто сами ничего не знают?
Р.Б. Скорее не выдают. 

XXL Пиночет даже тебе не раскололся?
Р.Б. Пиночет был такой обаятельный дедушка, но я вот сижу и понимаю, что я его не люблю. И вспоминаю, как нас в школе построили и сказали, что в Чили к
власти пришла хунта.

XXL Ну нельзя же до сих пор быть  под  влянием  советской пропаганды!
Р.Б. Пропаганда? Я там видел один трехэтажный дом - на верхнем его этаже живет этнический украинец,  который  во  времена Пиночета своего  соседа сбрасывал с вертолета в море с камнем на ногах. А этот сосед, чудом уцелевший,  живет  этажом  ниже.  И каждый  день  они  встречаются, ходят мимо друг друга. 

XXL А есть у тебя какой-то способ быстро и с гарантией расположить  к  себе  человека, чтобы он рассказал побольше? Ну, кроме сыворотки правды?
Р.Б. Просто начинаешь общаться и либо получается, либо не получается.  Здесь  гарантий никаких быть не может. Лучше даже не заморачиваться на тему нравишься
ты человеку или нет. Может, ему не нравится твой типаж - что тут поделаешь. 

XXL Ну а  какие-то  способы грамотно  задавать  неудобные вопросы разным небезопасным личностям?
Р.Б. Прямо надо спрашивать.

XXL  Я имею в виду, если одна из целей - не пострадать.
Р.Б.  Если хочешь получить ответ, надо спрашивать прямо.

XXL Так он может ответить, а может и убить ненароком.
Р.Б. Если думать об опасности, это будет уже не работа. А надо думать о работе. У тебя задание снять материал и отправить в Москву. Чувство опасности обычно
приходит,  когда  опасности  уже нет. Мы из Белграда ехали через Будапешт, так там ночью вскакивали ровно  в  два часа. Потому что именно в это время в Белграде начинались натовские бомбардировки. То есть, рефлекс  уже выработался. Вскакиваешь, а тут из окна королевский замок. 

XXL Стоит  вообще рассказывать людям обо всем что происходит? Не лучше ли щадить общественное  спокойствие  и  о каких-то вещах умалчивать?
Р.Б. Я  считаю,  что  нет,  не лучше. 

XXL Но ведь если часто показывать все эти военные ужасы, люди просто привыкают и перестают реагировать.
Р.Б. Нет, к  этому нормальный человек привыкнуть не может. Я согласен,  что  если  снимаешь взорванный дом, не надо показывать кусок ноги крупным планом. Но не говорить о том, что бомба попала в дом, где жила семья с тремя  детьми  -  неправильно. Человек должен знать, что происходит.

XXL Зачем?
Р.Б. Чтобы  он  мог составить мнение. Тогда он будет, как минимум,  неравнодушен.  А  значит, сможет что-то изменить.