|
Эфир 09.11.08
«РУССКИЙ ВЗГЛЯД» - ДЕТИ-ИНВАЛИДЫ
Предлагаем вашему вниманию текст программы «Русский взгляд», посвященной проблемам социализации детей-инвалидов
Над программой работали:
Ведущая - Елена Писарева
Шеф-редактор - Ольга Любимова
Режиссер-постановщик - Александр Замыслов
Редактор - Лариса Богуш
В программе принимали участие:
Александр Ломакин-Румянцев, депутат Госдумы, председатель Всероссийского общества инвалидов
Светлана Бейлезон, мама ребенка-инвалида
Светлана Исаева, руководитель благотворительного фонда «Лизонька»
Петр Кучеренко, адвокат, кандидат юридических наук
Священник Михаил Потокин
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Против ли вы того, чтобы ваши дети учились вместе с детьми-инвалидами. Нет? Большинство наших соотечественников, против. Почему такое отношение к людям, чьи физические возможности ограничены? «Русский взгляд» на проблемы детей-инвалидов - тема нашей программы. Вы смотрите «Русский взгляд», я Лена Писарева, здравствуйте!
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: И я представляю вам одного из героев нашей программы, депутата Государственной Думы, председателя Всероссийского общества инвалидов Александра Ломакина-Румянцева. Александр, здравствуйте!
АЛЕКСАНДР ЛОМАКИН-РУМЯНЦЕВ: Добрый день!
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: А теперь главный герой нашей программы.
В студии программы «Русский взгляд» Светлана Бейлензон.
Светлана, добрый день!
СВЕТЛАНА БЕЙЛЕНЗОН: Здравствуйте!
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Светлана, как вам кажется, почему ну, мягко скажу, негативное отношение в обществе к детям-инвалидам?
СВЕТЛАНА БЕЙЛЕНЗОН: Я думаю, что это потому, что у нашего всего государства нет хорошего отношения к таким людям. Потому что у государства нет цели провести таких людей по жизни, чтобы им было хорошо, и чтобы с ними было хорошо.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо, Александр, теперь к вам тот же вопрос. Как вы думаете, почему в обществе все-таки преобладает негативное отношение к детям-инвалидам?
АЛЕКСАНДР ЛОМАКИН-РУМЯНЦЕВ: Вы знаете, мне кажется, что люди боятся того, чего не знают. И, к сожалению, очень редко телевидение, другие СМИ обращаются к этой проблеме. Причем, обращаются весьма однобоко, говоря о том, что это проблема детей, проблема семей, этих семей. Нет. Надо понимать, это граждане, потенциальные граждане, подходить к ним нужно с позиций этого права ребенка вести нормальную жизнь.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Ну, мы обо всех проблемах поговорим еще сегодня в течение программы.
АЛЕКСАНДР ЛОМАКИН-РУМЯНЦЕВ: Вы знаете, может быть, за эти годы люди забыли о том, что было раньше всегда на Руси, подумай сначала о другом, а потом думай о себе. Люди были поставлены в такие условия, что были вынуждены думать только о себе.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо. А сейчас я приглашаю гостей в студию нашей программы.
В студии программы «Русский Взгляд» руководитель благотворительного фонда «Лизонька» Светлана Исаева.
Светлана, добрый день!
СВЕТЛАНА ИСАЕВА: Здравствуйте!
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Почему преобладает негативное отношение в обществе к детям-инвалидам?
СВЕТЛАНА ИСАЕВА: Мне кажется, это наше равнодушие. Мы не знаем, что делается в детских домах, мы не видим этих деток. А как мы можем жалеть, помогать тому, кого мы не знаем и не видим. Я считаю, что, если взрослые этим занимаются, много людей помогает, детей надо к этому привлекать, маленьких детей. Если они будут это знать, они будут это делать. Они будут сочувствовать другим детям. Соответственно, в конце концов, будут сочувствовать и нам, родителям. Мы закрываем своих собственных детей от этого.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо. А сейчас наш следующий гость.
В студии программы «Русский взгляд» адвокат, кандидат юридических наук Петр Кучеренко.
Пётр, добрый день!
ПЁТР КУЧЕРЕНКО: Добрый день!
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Ваша точка зрения? Все-таки преобладает, по данным статистики, негативное отношение к детям-инвалидам в обществе. Почему?
ПЁТР КУЧЕРЕНКО: Ну, я считаю, что на самом деле российское общество, оно сердобольное общество. И эта сердобольность и выступает самым губительным фактором в этом отношении. У нас люди с большей готовностью жалеют, нежели воспринимают на равных. Хотя, извините, кого считать физически ограниченным, человека, который живет от пятницы до пятницы и выходные пропивает или проводит в разврате, или человека, лишенного слуха, но при этом талантливейшего мастера в своем деле. Это именно такой субъективизм оценок. И жалость это очень плохой советчик, не надо никогда никого жалеть. Если вы видите незрячего человека, то не лейте слезы, помогите перейти через улицу. Если у вас сосед не может выйти, потому что не приспособлен подъезд, то скиньтесь подъездом на оборудование пандуса. Надо начинать с себя, а не требовать с государства и с власти, в этом я абсолютно убежден.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо. Наш следующий гость.
В студии программы «Русский взгляд» священник Михаил Потокин.
Отец, Михаил, добрый день!
ОТЕЦ МИХАИЛ: Добрый день!
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Как вам кажется, почему преобладает все-таки негативное отношение у наших людей сердобольных, как мы привыкли думать?
ОТЕЦ МИХАИЛ: Ну, вы знаете, я думаю, что все-таки это проблема не только внешняя, но и проблема внутренняя. Потому что проблема милосердия это проблема состояния души и общества, и человека. И поэтому здесь, конечно, в первую очередь, говорить надо о том, что мы еще многие не готовы к тому, чтобы вот это свойство нашей души, оно открылось бы.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо. Вот Пётр сказал, что жалость не нужна. Я тоже об этом много думала, наверное, нужна не жалость, а любовь. Что еще нужно Светлана?
СВЕТЛАНА БЕЙЛЕНЗОН: Я думаю, что детям и взрослым, которые тяжело больны, им, наверное, нужна жалость, но им нужна жалость человеческая, то есть, им нужно, не чтобы над ним лили слезы, а чтобы ему хотели помочь.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Я бы все-таки это назвала сочувствием, чтобы сочувствовали.
СВЕТЛАНА БЕЙЛЕНЗОН: Дело в том, что мне не хочется, так сказать, уточнять обязательно термины, потому что очень трудно определить, что именно под ними лежит.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Да, потому что очень часто говорят, что жалость обижает.
СВЕТЛАНА БЕЙЛЕНЗОН: Мне кажется, что жалость это тоже нормально, но просто эта жалость должна быть человеческая, она должна дальше иметь возможность перерасти в какую-то другую человеческую позицию. И вот я хотела сказать, когда мы говорим о том, как можно привлечь человека к тому, чтобы он сочувствовал. Вот я, как мать ребенка-инвалида, уже выросшего ребенка-инвалида с достаточно тяжелыми нарушениями и не физическими, а психо-интеллектуальными знаю, что наших детей боятся. И боятся их не потому что, не понимают, потому что боятся заразиться каким-то образом, а потому что боятся переживать, свою нервную систему напрячь, и так далее. И постольку, поскольку у меня уже большой мальчик, я в какой-то момент постаралась перестать плакать об этом, перестать думать о том, что никто не понимает. А стала рассказывать людям, вот мы книжку о наших детях написали с другими родителями. Я много разговариваю, потому что через эту книжку потом приходят люди к нам. И я стараюсь объяснить людям что-то о наших детях, о том, что они просто люди, не такие же люди, не более способные люди, не более достойные люди, а что они просто люди.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: С какими основными проблемами сталкиваются родители детей-инвалидов?
СВЕТЛАНА БЕЙЛЕНЗОН: Родители детей инвалидов сталкиваются с разными, я бы сказала, блоками проблем. Первая проблема такова, что когда рождается или заболевает тяжело ребенок, у родителей нет ни поддержки, ни информации не со стороны общества, не со стороны государства, не со стороны врачей часто, особенно, если иметь в виду нашу сферу. То есть родителю предлагается рассмотреть часто вопрос о том, что он должен отказаться от своего ребенка. Потому что этот ребенок не всегда на что-то годен и не будет полноценным членом общества.
СВЕТЛАНА БЕЙЛЕНЗОН: То есть закладывается понятие о том, что человек должен быть успешным, если он в потенциале не успешен, то он не нужен в принципе, отдать и забыть.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Об этом как раз говорил Пётр, достаточно относительное это понятие, успешный.
ПЁТР КУЧЕРЕНКО: Безусловно, это всё зависит от каждого конкретного случая, раз. И второе, действительно, что наполняется словами. Вот я здесь не соглашусь, когда вы говорите, что жалость, сочувствие тождественны. Все слова имеют большое значение. На самом деле я абсолютно убежден, пока наше общество не избавится вообще от термина и юридически, и практически «ребенок-инвалид», «человек-инвалид», это общество будет в значительной мере проблемно, потому что это образ со всем негативом, накопленным за годы пока он в нашем обиходе существовал. И то, что год объявлен не годом инвалидов, а годом равных возможностей, это очень правильно. Потому что такая терминология важна, потому что нельзя говорить «слепые», надо говорить «незрячие», нельзя говорить «глухие», надо говорить «не слышащие», нельзя обижать людей терминами. Поверьте, что эти термины очень важны.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Еще один очень важный момент, который я для себя поняла. Что мы не видим людей с ограниченными возможностями на улицах, мы не видим их на экранах телевизоров, мы не видим их фотографии в журналах. Они не становятся героями художественных фильмов.
АЛЕКСАНДР ЛОМАКИН-РУМЯНЦЕВ: Ну, не совсем так, иногда бывают.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Бывают? Прекрасно.
АЛЕКСАНДР ЛОМАКИН-РУМЯНЦЕВ: Но, кстати, не соглашусь с Петром и с вами. Петру не нравится термин «инвалид», «ребенок-инвалид». А юридически, к сожалению, такую категорию нужно вводить, чтобы государство могло оказывать какую-то помощь. Вы называете «человек с ограниченными возможностями». Вы знаете, по-моему, люди с инвалидностью, как сейчас трактует термин конвенция о правах инвалидов, принятая ООН в прошлом году, и недавно совсем подписанная Россией, давно доказали, что возможности у них не ограничены. Ограничить их возможности может только окружение, среда, вот не выпускать человека из дома.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Видите, как важны слова, меня уже тоже однажды поправляли.
АЛЕКСАНДР ЛОМАКИН-РУМЯНЦЕВ: Обидеть можно, обидеть можно любым словом, поймите. Но вот я всегда привожу такой пример. Вот у нас очень в ходу был термин, «человек с ограниченными возможностями», вот вы представьте, я подъезжаю, прошу кого-то достать мне коляску, открываю дверь, здоровый мужик так из машины. Вы знаете, я человек с ограниченными возможностями, помогите мне достать коляску. Как на меня посмотрят. Если я говорю, я инвалид, помогите достать коляску. Вопросов нет. Всё зависит от того, как использовать то или иное слово, обидеть можно любым словом.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Возвращаемся к проблемам и к тому, как их решать. Вам что кажется, Александр, главным? С чего нужно начинать, с себя?
АЛЕКСАНДР ЛОМАКИН-РУМЯНЦЕВ: Я считаю, что должна быть, в первую очередь, политика государства, потому что родители сегодня брошены на произвол судьбы, брошены сами по себе. Нет государственной политики, нет государственной политики в отношении детей-инвалидов. Да, законодательство позволяет учиться совместно. Но, нет методик, не готовятся педагоги. То есть должна быть четко выработанная политика государства. Ведь сейчас, что получается, детьми инвалидами занимается и медицина, и образование, и соцзащита. А по русской пословице «у семи нянек, дитя без глаза». Готовясь к передаче, я просмотрел, более 33-х законов, упоминают этот термин, эту проблему, начиная там от налоговой до специального законодательства. Но по сути проблема не описана, не решена, может быть, стоит начинать с того, чтобы разработать государственную политику и принять закон о проблемах детей-инвалидов. Я не могу сказать, как он должен называться сейчас.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Если не государство, что еще можно сделать?
АЛЕКСАНДР ЛОМАКИН-РУМЯНЦЕВ: Я думаю, что очень важно, здесь упоминалось, просвещение детей, начиная с детского возраста, и такие программы подготовлены. Почему-то пока Министерство образования не очень охотно на это идет, то, что называется, уроки доброты. Чтобы ребенок с детства понимал, что один рыжий, другой в очках и ничего, всё нормально, понимаете. Потому что иногда дети бывают достаточно жестоки, это тоже может вызвать стресс, когда ребенок, больной ребенок попадает в здоровую атмосферу. Я думаю, что, безусловно, телевидение должно активно включиться и рассказывать об этом без надрыва
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Да, без истерики
АЛЕКСАНДР ЛОМАКИН-РУМЯНЦЕВ: без жалости, как сказал вот Пётр, совершенно справедливо. Рассказывать спокойно, показывать то, что есть. Потому что многое сделано, и есть прекрасные учреждения, которые помогают.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: А мне вот все-таки очень кажется важным моментом, чтобы мы просто знали о существовании таких людей, видели их и с ними сталкивались. Отец Михаил, у меня вот к вам такой вопрос. Что случилось, мы всё говорим, что это советские годы нас так изуродовали и нашу русскую душу, что с нами происходит? Почему так активно говорят об этой теме только сейчас?
ОТЕЦ МИХАИЛ: Ну, я думаю, что это вовремя, время пришло просто поговорить про нее. А потом, мне все-таки кажется, проблема инвалидов, это больше проблема здоровых, чем больных. Потому что здоровые, которые себя считают здоровыми, но душа не может ни, так сказать, склониться к милосердию, ни послужить другому, ни позаботиться о другом, может ли такой человек быть назван здравым. Понимаете, здесь, наверное, не только обратить нужно взор нашего общества и людей на вопросы, связанные с инвалидами, а со своей собственной жизнью. А что я вообще считаю жизнью? И если эта жизнь, я считаю, полноценна, то каково вообще, какова вот здесь терминология, что я имею в виду под полноценностью жизни. И действительно тогда мы видим с вами, как часто и Священное писание слепых может назвать зрячими, и наоборот, понимаете. Потому что зрение и слух есть совершенно иное, есть и глубокое действительно зрение, сердечный слух. И если сердце у человека действительно богато и милосердием, и добротой, человек этот совсем может рассматриваться здоровым, и обратно. Поэтому все-таки, это проблема здоровых. И проблема здоровья, наверное, каждого члена нашего общества это его отношение к милосердию.
ПЁТР КУЧЕРЕНКО: Крайне важен пример, когда мы видим, что кандидат на должность президента США, не стесняясь говорит, что ребенок в моей семье, когда я была беременна, я знала, что он родится с синдромом Дауна, и у меня даже не было мысли прервать беременность, да это мой ребенок, и я его люблю. Это один пример. А другой пример, когда высокопоставленные российские политические деятели, имея детей с физическими ограничениями, наоборот, этого пугаются, стыдятся, как будто они в чем-то виноваты, и свою личную жизнь тщательно прячут. И только это выходит какими-то отголосками.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: И тут же вспоминаются данные статистики, что в 50% случаев отцы бросают семьи, где рождается ребенок инвалид.
АЛЕКСАНДР ЛОМАКИН-РЕМЯНЦЕВ: Есть примеры, когда и отцы остаются. Но, знаете, статистика статистикой, но нужно понимать, какие годы мы пережили, в каком состоянии живут сегодня люди. Ведь волонтерство было развито тогда, при советской власти была устойчивая работа, было ясно, что люди получали небольшую, но зарплату, и у них было время, они могли отдать себя другим. Сейчас была ситуация, когда думаешь, прежде всего, о себе, и это очень страшно. И вот этот период мы должны прожить, пройти. Я думаю, что это будет сделано обязательно.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Будем надеяться. Светлана, еще о социальной адаптации давайте поговорим. Что нужно сделать, чтобы наши дети, дети-инвалиды учились в обычных школах, чтобы они потом поступали в институты, университеты и чтобы они потом находили работу?
СВЕТЛАНА БЕЙЛЕНЗОН: Дело в том, что я эту проблему вижу несколько по-другому. Дети с тяжелыми нарушениями здоровья, которые считаются у нас детьми-инвалидами, они должны жить не только в детском возрасте, они должны жить потом всю жизнь. Тяжелые нарушения здоровья, как правило, довольно сильно препятствуют людям с разными нарушениями в осуществлении их жизнедеятельности, если говорить формальным языком. И мне кажется, что проблема во многом распадается, распадается на то, что у государства нет такой концепции. То есть государству пока что не интересно увидеть жизнь человека, нарушенную в плане здоровья (любого: психического интеллектуального, физического), как жизнь, которую надо поддержать. И поддержать на тех участках, где он не может ее сам осуществить полноценно. Поддержать ее так, чтобы он мог посильно участвовать в жизни общества, иногда ему не нужно очень много, иногда ему нужно всё. Но ему нужно создать какие-то условия, это касается людей и детей с физическими нарушениями. И если думать о человеке не как сначала о ребенке, потом, как о ставшем обузой человеке трудоспособного возраста, потом - никому не нужном человеке старом. А думать о человеке, который должен прожить эту жизнь на каждом этапе, ему должна быть оказана помощь в том, чтобы он максимально возможно, посильно для себя что-то делал. Если предусмотреть вот это хотя бы по возрасту разделенное жизнеобеспечение, как я сама для себя придумала термин, и подумать о том, как это делать, возможно, что расписанный этот план стратегии может разделиться на какие-то тактические шаги, и под эти шаги можно и привлекать финансирование, и привлекать идеи. А если действовать так, как во многих случаях бывает сейчас, то есть государство объявляет какие-то годы, какие-то периоды, побуждает нас, например, родителей бороться друг с другом.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Нет, понятно, что если не будет таких долгих плановых действий, в наших странах, государствах, ничего не будет.
СВЕТЛАНА БЕЙЛЕНЗОН: Писать заявки на гранты, получается, что мы получаем не государственную поддержку, а фактически боремся друг с другом. И всё это нацелено на мероприятия, на реабилитацию, а не на жизнеобеспечение. Вот если целью государства будет жизнеобеспечение человека, то тогда, может быть, и информационная составляющая, и материальная составляющая, идеологическая составляющая тоже может быть выстроится немножко по-другому. И я хотела сказать еще о средствах массовой информации. Вот та же организация, которая проводила акцию в поддержку инклюзивного образования, каждый год проводит в своих очень узких рамках роскошный кинофестиваль «Кино без барьеров». Там есть и наши фильмы, фильмы Шахиджаняна, есть фильмы зарубежных авторов, часть этих фильмов продается, часть, наверное, пустили бы так в прокат. Если бы у Центрального телевидения была цель показать это, то я думаю, что в государстве нашлись бы деньги для того, чтобы показать в дневное или раннее вечернее время. Я видела часть этих фильмов, они добрые, они хорошие. Если бы дали нашим кинематографистам делать их, они бы были тоже.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Их боятся видеть, их не хотят видеть. Еще один, как мне кажется, важный момент. Любому человеку важно чувствовать себя нужным. Что можно сделать сейчас, чтобы дети-инвалиды почувствовали себя нужными? Отец Михаил?
ОТЕЦ МИХАИЛ: Вы знаете, наверное, тут просто обращение к таким детям всегда и приносит пользу не только им, но и тем, кто к ним обращается. Вот я по своему опыту знаю маленькому, что приходя всегда к детям-инвалидам или в такие вот дома, где есть дети-инвалиды, всегда уходишь, не потратив силу, а порой наоборот, приобретя, получив очень многое. Когда мы с вами говорим о жизни, мы ее воспринимаем по одному. Когда мы видим инвалида, я уверен, каждый думает о жизни по-другому. И, наверное, все наши проблемы становятся такими незначительными, когда мы видим человека, у которого сама жизнь такая трудная, столько он несет испытаний, начиная от своего рождения. Потом видим еще один вопрос: а почему существуют инвалиды вообще. Ведь господь так устраивает жизнь, что есть люди, которые нуждаются в помощи, есть люди, которые могут помочь. Поэтому здесь мы необходимы друг другу. И общество такое спартанское, которое лишено недостатков физических, скажем, оно не просуществовало долго. Посмотрите, наоборот, общество милосердное, основанное на христианских ценностях, оно веками существует.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Александр, что нужно сделать, чтобы дети инвалиды почувствовали себя нужными, и что делает государство для этого сейчас? И делает ли что-то?
АЛЕКСАНДР ЛОМАКИН-РЕМЯНЦЕВ: Не оспариваю то, что сказал отец Михаил, с этим нельзя и не нужно, главное, спорить. Я считаю, что первое, что должно быть, это усиленная, материальная поддержка семей, имеющих детей инвалидов. Я не понимаю, почему, например, если семья берет ребенка из детдома, то родитель получает зарплату за воспитание ребенка. Почему же тогда родитель, ухаживающий за ребенком-инвалидом, не имея возможности зачастую где-то подработать, получает всего 1200 рублей. Я считаю, что это первая проблема, которая должна быть решена для семьи. Семья должна иметь нормальную материальную поддержку со стороны государства. Второй вопрос, это образование детей-инвалидов. И здесь не нужно спешить под лозунгом, давайте всех детей в общие школы. Школы не готовы, дети не готовы, родители не готовы, надо развивать пока все формы образования, потому что, как показывает иногда опыт, дети, обучающиеся в специальных заведениях, получают в части уровня образования существенно больше, а это означает, что они смогут легче адаптироваться в дальнейшей жизни. Вот я бы сделал акцент на эти два ключевых момента. Это материальная поддержка семьи и получение нормального полноценного образования ребенком.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Светлана, давайте расскажем про Диму, потому что у нас даже был специальный проект «Русского взгляда», Третьего канала. Светлана уже была у нас на программе, и мы попросили оказать помощь Диме, потому что Диме нужна была операция. И Диму привозили в Подмосковье, и мы его навещали. Это действительно ребенок, который производит невероятно позитивное впечатление. И мы тоже его все очень полюбили и следим за его судьбой. Что сейчас с Димой, расскажите?
СВЕТЛАНА ИСАЕВА: Да, ну, прежде всего, я хотела бы поблагодарить программу. Потому что я честно скажу, что этот детский дом, я родилась в Осташкове, когда увидела Диму, то стала помогать, открыла фонд, но два года я не могла ничем помочь. Только благодаря программе люди откликнулись. Во-первых, у него было оперировано сердце, мы его в мае месяце реабилитировали здесь, подлечили ему сердце, потом хотели оперировать. Там две операции на ножку и пальчики. К сожалению, был обнаружен некроз. Опять же спасибо благотворителям, всем, кто откликнулся, иногда это не только деньги, а какая-то помощь, всем врачам низкий поклон.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Светлана, какая сейчас нужна помощь?
СВЕТЛАНА ИСАЕВА: Вы знаете, в ближайшее время Дима сюда приезжает с воспитателем, мы сейчас решаем, где он будет. Будем консультировать его здесь в Москве, и если некроза не будет, мы пока точно не знаем, то будет делаться операция. Дима будет долго находиться здесь, где-то от трех до шести месяцев, я думаю, это минимум.
Через год он должен пойти в интернат. И очень бы хотелось, может быть, кто-нибудь меня услышит, я сейчас не говорю об усыновлении, потому что мы много говорим сейчас об усыновлении, и много, наверное, для этого делается. Но мало говорит кто, что назад отдают, какой процент детей. И это больно очень и тяжело для ребенка. Поэтому, может быть, есть какой-то православный, мне так думается, приют или интернат для Димы, чтоб ему было более комфортно, потому что у него серьезные аномалии.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Светлана, сообщите контактную информацию, куда звонить?
СВЕТЛАНА ИСАЕВА: Да, если можно, я скажу телефон. 518-20-34, меня зовут Исаева Светлана. И со мной можно это всё решить.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо вам, Светлана. Пётр, расскажите про свой фонд, какие проблемы, какие успехи, какие неудачи?
ПЁТР КУЧЕРЕНКО: Я, вообще, хотел бы еще о другом сказать. Потому что мы не остановились на таком важном моменте, как вера в собственные силы. И эта вера очень важна для ребенка, когда он осознает своё некоторое отличие от основной массы. И здесь огромную роль играет семья, здесь огромную роль играет вера, вера в свои силы, вера в бога. Какие бы мы ни говорили красивые слова, слова сожалений, и наоборот, радости о том, что будет сделана та или иная программа, надо быть реалистами. Мы живем в эпоху дикого капитализма, отягощенного тремя поколениями безбожной власти. И поэтому всё будет очень сложно, всё будет очень тяжело для каждого конкретного человека.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Даже, если у человека появится желание благое?
ПЁТР КУЧЕРЕНКО: Да. И всё зависит именно от того, насколько он выстоит, насколько будет заложен тот стерженек в семье, насколько будет вера в его силы. Вы знаете, когда в глухой абхазской деревушке родилась незрячая девочка, можно это было воспринять как огромную трагедию. А можно было, увидев ее уникальные вокальные данные, дать ей веру в свой талант. И когда она стояла на большой, уже европейской сцене и пела песни, ей рукоплескала Европа, за это можно только благодарить родителей, что они в тот момент подарили ей эту веру. И поскольку это моя жена, Диана Гурцкая, у меня никогда не возникает за годы нашей совместной жизни мысли о том, что она чем-то ущемлена. И я низко кланяюсь ее маме и папе за то, что они ее так воспитали. А что наши дела? Наши дела, они, конечно, малы. Мы не можем сделать, чего может сделать государство. Но когда мы с Дианой приезжаем в какой-то интернат, в какой-то детский дом, когда мы помогаем кому-то поступить в ВУЗ. Ведь ситуации совершенно нелепые, человек уникальный, одаренный, а ректор говорит: «Вы знаете, мне легче принять трех здоровых, чем одну слепую. Потому что, - говорит - мне там требуется оборудование специальное, это требование закона, мне там то-то, то-то, то-то». И вы не представляете себе, до какого уровня нужно дойти, чтобы пробить этот вопрос. Но вот из таких малых дел, когда это складывается, наверное, это и есть большое счастье, когда ты можешь своим счастьем, своими возможностями поделиться. Поэтому наши дела, это малые дела, о которых даже и вслух не хочется говорить. Если мы кому-то сделали доброе дело, эти люди запомнили, они нас помнят добрым словом. Это самое главное.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Бог вам в помощь. Отец Михаил, расскажите о вашем опыте, и тоже нужна ли какая-то помощь?
ОТЕЦ МИХАИЛ: Ну, я хотел немножко про интернат рассказать. У нас есть такая программа, дом милосердия, которая уже больше десяти лет существует, в двух интернатах. Мы работали в 8-м здесь в Москве, сейчас - в Сергиево-Посадском, с детьми больными синдромом Дауна. Вот это само перемещение из Москвы в Сергиев Посад, оно характерно, потому что в Москве ситуация более-менее сейчас налаживается, слава богу. Здесь уже и материальная поддержка и внимание к этим детям больше проявляется. Но все-таки одним из важных моментов, что удалось понять, и что явно повлияло на здоровье детей, вплоть до уменьшения смертности. Хотя смертность довольно высокая, потому что мы брали самых тяжелых детей. Вот это отношение, знаете, семейное отношение какое-то любовное к ним, заботливое отношение. Дети моментально на это реагируют. И когда приехали потом иностранные наши спонсоры снимать программу, и мальчик, который два года назад или три года назад только мычал и лежал, сейчас он отвечает на вопросы, как его зовут, и сколько ему лет. Вы знаете, это на них произвело потрясающее впечатление. Конечно, это происходило не на их глазах, поэтому сеющий семя, он не видит, как оно растет. Но все-таки это важно действительно. Ситуация во многих интернатах по России, я знаю от знакомых, кто занимается православными интернатами, весьма катастрофическая. Вплоть до того, что для слепых не хватает книг для чтения. Такие книги очень дорогие, учебников, элементарных условий гигиенических, во многих интернатах нет. Поэтому здесь, конечно, такой простор для того, чтоб мы с вами могли помочь хоть малым, только лишь нужно, чтоб душа откликнулась. А что касается нашего опыта, он очень важный действительно, мне кажется, вот такое отношение, личное, теплое отношение к ним. Оно сразу меняет результат любой и терапии, и воспитания, и обучения.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Отец Михаил, какая помощь нужна? Может быть, помощь волонтеров. Вот часто кажется, что нужна только материальная помощь.
ОТЕЦ МИХАИЛ: Нет, не материальная помощь. Если есть желание, надо обратиться, во-первых, есть и комиссия социальная при Московской Патриархии, есть прекрасный журнал «Нескучный сад», который поднимает вопросы. Там прямо есть адреса, фотографии, и есть у них сайт в Интернете очень интересный www.miloserdie.ru.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Прекрасный сайт!
ОТЕЦ МИХАИЛ: Пожалуйста, любой вопрос, можно адресную помощь, можно материальную. Было бы желание.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Какую контактную информацию мы можем оставить, кроме сайта www.miloserdie.ru.
ОТЕЦ МИХАИЛ: Ну, вот журнал «Нескучный сад». Наш центр имеет свой телефон в Москве, 325-43-03, 495 код. Можно звонить по этому телефону и спрашивать меня. Мы работаем с детьми, больными синдромом Дауна.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо. Светлана, что бы вы могли сказать родителям, пройдя такой путь, имея опыт да общения с родителями детей-инвалидов, что бы вы могли посоветовать родителям, которые сейчас, может быть, в отчаянии, может быть, не знают, куда обратиться, что делать?
СВЕТЛАНА БЕЙЛЕНЗОН: С одной стороны, я могла бы посоветовать родителям попробовать успокоиться и понять, что их ребенок ничуть не хуже, чем остальные дети. Что его жизнь такое же хрупкое сокровище, как и жизнь других детей. Я каждый раз обещаю себе не плакать, но всё равно плохо получается. И попробовать найти других родителей, у которых такие же проблемы. К сожалению, опять я сворачиваю на осуждение государственной системы, прошу прощения. У нас практически нет информации, но попытаться других найти, не замыкаться, не думать о том, что на них только такое свалилось. Понять, в чем эта проблема и, может быть, попросить помощи. Может быть, попросить помощи у соседей, у близких, в песочнице, где угодно, говорить о своем ребенке, показывать его. И не говорите, что он такой же, как ваши, часто он не такой. Не говорите, он всё сможет, как ваши, он тоже не такой. Но говорить о том, что, посмотрите, он такой же ребенок, он такой же хороший, говорите об этом с педагогами. К сожалению, в нашей системе действует в огромной степени принцип, «помоги себе сам». То есть социально не защищенные люди остаются социально не защищенными. Но я для себя построила такой алгоритм, что я должна сама повернуться и сама рассказать. И еще одну вещь я хотела сказать очень важную. Сейчас очень модно стало, после того как инвалиды и взрослые и маленькие вышли из укрытий, проводить для них акции, и делать какие-то красивые дела. И вот говорят, посмотрите, как поют те, кто не видят света, посмотрите, как танцуют те, кто не слышит музыки. Как зубами и ногами держат карандаш те, кто могут двигаться, у которых не работают руки или ноги. Посмотрите, как проникновенно смотрят на нас те, кто не могут говорить и те, кто не могут общаться. Даже те, кто ничего даже не понимает, как они смотрят, какие у них глаза. И в них пытаются найти, откопать что-то уникальное. Но мне кажется, что нам всем надо понять, что это всё просто люди. Что каждому человеку нужно тепло, что каждому человеку нужно приятие, что столько, сколько он может, он должен сделать для себя, для другого, улыбнуться, подать чашку, если он не может почти ничего, поднять что-то, посмотреть на кого-то. Что это подарок миру от наших детей. И что на самом деле того, что хотят наши дети, если у них есть тяжелые нарушения здоровья, это то, чего хотим мы все, и что это не им нужно, а нам всем нужно. Что это не они, а мы все нуждаемся в одном и том же. И если это понять, если попробовать отогреть другого, независимо от того, болен он или нет, может быть, что-то немножечко сдвинется, станет полегче.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо вам. Дорогие мои, мы должны заканчивать программу, и я хотела бы напомнить всем в конце программы, что, наверное, нас могли сейчас смотреть люди, чьи физические возможности ограничены. И, может быть, мы их не сильно утешили. В завершении нашей программы, что мы могли бы сказать, все участники дискуссии таким людям, как жить, на что опираться, во что верить, на что надеяться? Александр?
АЛЕКСАНДР ЛОМАКИН-РЕМЯНЦЕВ: Я поддержал бы Петра, надо верить в свои силы. Надо в себе самом сломать боязнь выйти к людям, сломать в себе барьер. Потому что это, прежде всего, на мой взгляд, мешает реализоваться человеку. Надо не бояться мира окружающего и тогда, может быть, мир станет немножко к тебе по-другому относиться.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Светлана?
СВЕТЛАНА ИСАЕВА: А я бы хотела, наоборот, попросить тех, кто может помочь. Потому что это правда нужно, и пройдет какое-то время, и все мы это поймем, это нужно и детям, и нам. Сейчас то время, когда многим надо помогать. Много очень проблем и с детьми, и с инвалидами, но вот важно этим людям понять, что это необходимо делать, потому что всё материальное всё равно заканчивается, и, кстати, очень быстро, очень быстро.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Вы говорите о тех, кто мог бы помочь. А тем, кому нужна помощь, на что им опираться?
СВЕТЛАНА ИСАЕВА: Ну, конечно, нужно верить, верить в господа бога, конечно, и верить в себя. И обязательно ищите помощи, обращайтесь, потому что есть очень много людей, которые помогают, очень много сейчас фондов.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо. Пётр.
ПЁТР КУЧЕРЕНКО: Я на самом деле по натуре оптимист. И я надеюсь, что вот этот предстоящий, приближающийся год равных возможностей даст возможности каждому человеку, нуждающемуся в этом, сделать маленький шажок вперед. Вот сейчас мы лоббируем создание новой формы театра равных возможностей в Москве. И если, даст бог, и будет на это поддержка городских властей, то надеюсь, что мы всех вас увидим и вместе с вами сделаем маленькое чудо.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо, Пётр. Отец Михаил?
ОТЕЦ МИХАИЛ: Ну, я хочу сказать, наверное, тем, кто смотрит нас, что господь близ всякого человека, который страдает. Но еще я хочу сказать, безусловно, что наше достоинство заключается не в наших физических возможностях. Многие деревья живут тысячелетиями, многие, так сказать, произведения природы и животного мира много сильней, чем человек. Значит, все-таки человек сосредоточен не в своих физических возможностях, мы видим возможности духа, который не ограничен. Поэтому, если человек обращается к богу, действительно его душа может многое, несмотря на то, что его физические возможности могут быть невелики. Таких примеров много дает нам история и духовная история, и история человечества. Много талантливых людей не имело физического крепкого тела и каких-то способностей изрядных внешне. В то же время они для мира явили очень важные, судьбоносные во многом даже перемены. Вот что такое сила духа. Поэтому я желаю тем, кто нас смотрит, силы духа такой.
ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо вам, спасибо за интересный разговор. Это был «Русский взгляд» на проблемы детей инвалидов, и я Лена Писарева. Продолжим разговор на эту тему у наших друзей на сайте журнала «Фома» и на радиостанции «Говорит Москва». Что будет дальше - увидим, «Русский взгляд» - это о России!
|
