"РУССКИЙ ВЗГЛЯД» - ПРИЕМНЫЕ РОДИТЕЛИ

Эфир 22.06.08

"РУССКИЙ ВЗГЛЯД» - ПРИЕМНЫЕ РОДИТЕЛИ

Предлагаем вашему вниманию текст программы "Русский взгляд", посвященной проблеме приемных родителей.

Над программой работали:

Ведущая - Елена Писарева

Шеф-редактор - Ольга Любимова

Режиссер-постановщик - Александр Замыслов

Редактор - Лариса Богуш

В программе принимали участие:

 

Александр Гезалов, председатель общественной организации «Равновесие», бывший детдомовец

 

Ирина Полежаева, председатель «Ассоциации Приемных Семей»,  приемная мама 17-ти детей

 

Мария Капилина, детский психолог, руководитель реабилитационной службы  "Проекта Семейного Устройства" детского дома  № 19

Татьяна Портнова, депутат Московской городской думы

 

Протоиерей  Андрей Воронин,  директор Ковалевского детского дома

 

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА:  Как стать приемными родителями, кто может усыновить ребенка, и кто поможет это сделать? Опека и патронат, чем они отличаются от усыновления и приемной семьи. «Русский взгляд» на проблемы приемных родителей - тема нашей программы.

В студии «Русского взгляда» главный герой программы - председатель «Ассоциации Приемных Семей» Ирина Полежаева.

Елена Вячеславовна, добрый день!

ИРИНА ПОЛЕЖАЕВА: Здравствуйте!

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА:  Скажите, пожалуйста, главная проблема приемных родителей, какая?

ИРИНА ПОЛЕЖАЕВА: Здесь всё в совокупности. Это и взаимодействие с органами опеки, куда приходят потенциальные родители. Это и уровень субъективный  приязни к друг другу представителя органа опеки и потенциального родителя. Вот от этого уже начинается либо проблемы, либо радостное знакомство с новой жизнью этих потенциальных родителей. Несовершенство законодательства, когда органы опеки, которые находятся сейчас под юрисдикцией муниципалитета, понимая, желая помочь потенциальному родителю, не могут в полной мере это сделать. Бывают какие-то не уникальные, но редкие случаи, когда нельзя стандартно подойти, нужно как-то помочь. Но «сырое» законодательство ограничивает возможности органов опеки помочь. Поэтому это претензии к законодателю: прежде, чем писать законы, надо глубже вникнуть в суть вопроса. Может быть, изучить существующую практику. Это и жилищный вопрос бесконечный, о котором всю жизнь говорят в России, он тоже препятствует иногда созданию семьи, не смотря на любовь всех ко всем. Много факторов, одну бы я не выделила причину. К сожалению, их много.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо. А сейчас гости в студии нашей программы.

В студии программы «Русский взгляд» председатель общественной организации «Равновесие» Александр Гезалов

Александр,  здравствуйте!

АЛЕКСАНДР ГЕЗАЛОВ: Здравствуйте!

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: А вы бы какую выделили проблему приемных родителей?

АЛЕКСАНДР ГЕЗАЛОВ: Вы знаете, меня больше интересует проблема не самих приемных родителей, а то, каким образом воспитанники детских домов, приютов, всевозможных социальных учреждений оказываются в семьях приемных родителей. Все-таки по большому счету, приемные родители - это одна сторона. И вторая сторона по другую сторону баррикады, между которой находится детский дом, органы опеки и так далее, это дети. Воспитанников детских домов надо готовить к тому, чтобы они хотели попасть в семью. Потому что приходящий родитель, он хочет, он желает, но не всегда готов к этому ребенок. И поэтому, когда приходит приемный родитель, и он видит неготового ребенка, возникает новая проблема. Каким образом за короткий период не то, что даже понравиться этому ребенку и его взять. А как сделать так, чтобы они сочетались в желании обрести общую семью. Мне кажется,  эта проблема серьезная, об этом надо говорить.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо Александр, мы все проблемы еще обсудим. Сейчас следующий гость в студии нашей программы.

В студии программы «Русский взгляд» руководитель реабилитационной службы «Проекта Семейного Устройства» детского дома № 19 Мария Капилина.

Мария, здравствуйте!

МАРИЯ КАПИЛИНА: Здравствуйте!

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: А вы бы выделили какую главную  проблему приемных родителей?

МАРИЯ КАПИЛИНА: Сначала, наверное, иллюзии. И, с одной стороны, огромное желание помочь детям, с другой стороны, достаточно нереалистичное представление о том, что такое ребенок, переживший утрату семьи, плохое обращение в ней и ребенок, у которого подорвано самое глубокое, что есть, -  вера в то, что мир вокруг нормален, и то, что его можно любить.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо вам! Наш  следующий гость.

В студии программы «Русский взгляд» депутат Московской городской думы Татьяна Портнова

Здравствуйте! Ваше мнение хочется узнать?

ТАТЬЯНА ПОРТНОВА: Я бы, с одной стороны, согласилась со своими коллегами, что самая главная проблема людей, которые хотят усыновить ребенка, это их неподготовленность. У нас, к сожалению, в государстве не было такой службы, которая бы готовила приемных родителей. Мы сейчас в Москве столкнулись тоже с этой проблемой и делаем школы для приемных родителей. Чтобы они сами могли понять, готовы ли они к воспитанию этого ребенка, ребенка сложного. Надо понимать, что это не просто, даже свой ребенок бывает сложным в семье, со своим ребенком не находишь взаимопонимания. И в конечном итоге мы получаем несколько несчастных людей, после печальных экспериментов. Мы получаем совершенно несчастных людей, которые лишаются ребенка  где-то по своей вине, где-то по неготовности. И мы имеем тех же самых несчастных людей, детей, только еще вдвойне несчастнее,  поскольку они, получается,  не нужны ни родным, ни приемным родителям.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Разочарование, наложенное на разочарование.

ТАТЬЯНА ПОРТНОВА: Вот этого мы должны избежать. И мы, как государство, должны помочь этим людям, должны воспитать приемных родителей, воспитать категорию таких людей, которые желают взять на себя это бремя. И, с одной стороны, бремя, с другой стороны - счастье в семью, потому что иметь ребенка в семье, несколько детей - это большое счастье.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо. Следующий гость студии программы «Русский взгляд».

В студии программы «Русский взгляд» Протоиерей Андрей Воронин

Отец Андрей, здравствуйте!

ОТЕЦ АНДРЕЙ: Здравствуйте!

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо, что вы к нам приехали. Ваше мнение, какие проблемы приемных родителей главные?

ОТЕЦ АНДРЕЙ: Знаете, здесь в студии собрались такие замечательные профессионалы, мне, по сути дела, добавить нечего. Еще раз хочу добавить то, что действительно сейчас подавляющее количество детей имеет огромное отклонение, большие психоневрологические проблемы, физические заболевания. И люди, желающие взять ребенка на воспитание, просто не представляют, с каким огромным количеством проблем им придется столкнуться.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Что, действительно те дети, которые сейчас сироты и ждут своих приемных родителей, они обязательно с какими-то отклонениями?

ИРИНА ПОЛЕЖАЕВА: Я думаю, мне не позволят обмануть вас, на сегодня по статистике, 95% - это социальные сироты. То есть, дети при живых родителях, при родителях, которые не хотят исполнять свои обязанности. По сути, недееспособные родители. Они родили детей, но уклоняются всячески. Более того, не только уклоняются,  но и наносят вред детям.

Конечно, здоровых детей очень и очень мало. Поэтому установка, что если я вкладываю родительское, то обязательно должен получить результат, которым могу гордиться, мне кажется, не совсем верной. Я сама была больна немножко этой болезнью. У нас в семье шесть детей инвалидов, шесть представляете! Это трагедия просто, и очень тяжелая. И когда мы брали ребенка, видя его физические недостатки, это были первые дети, брали сердцем, эмоциями, даже мало понимая вообще, кого мы берем, что за дети, жалко всех. И даже такой был эпизод: когда мы вышли, уже заполнив все документы, нас догоняет на улице нянечка, плачет, пожилая женщина и говорит: «Что ж вам всех самых тяжелых-то отдали»! Мы и это не поняли на тот момент. Но, слава богу, сейчас этим детям 18-20 лет, они выросли.

Но я часто угнеталась, расстраивалась, видя незначительные успехи, как мне казалось тогда. Очень медленную поступь движения в этих успехах, уж очень, как мне казалось, незначительную. Если бы дальше я пошла по этому пути, я бы, наверное, сильно расстроилась сама, и я боюсь за своё душевное здоровье. Но мы как-то с мужем решили немножко по-другому взглянуть, отсчет вести не от того, что вообще какой-то абстрактный человек мог бы в этих условиях, а конкретно этот ребенок, с этим диагнозом. Что могло бы его ожидать, если б он остался в семье своей неблагополучной, вырос в интернате и был бы оставлен потом на произвол судьбы, поскольку интернаты и школы, и детдом занимаются детьми до 18 лет. Или вот он попал к нам. Да, он закончил не то учебное заведение, которое бы нам хотелось, да, мы мечтали, что будет высшее образование. Но он закончил, ребенок с тяжелейшими пороками развития умственного и физического писал диплом, меня даже поразило, когда он мне сказал: «Мама, надо купить папку для диплома».

Этот ребенок тяжелый, трудный. Я сама умилилась, вы представляете, я сама-то училась-училась - диплом не написала. А тут он мне говорит: «Купи папку для диплома». И я подумала, что вот для него, даже уже не на сто, а на двести процентов жизнь повернулась другой стороной. Это, конечно, были и усилия ребенка, и он видел наше доброе желание.

Поэтому надо посмотреть, что могло случиться с этим ребенком. Ты ему помог, ты был к нему небезразличен, и он хотел этой помощи, и что стало с ребенком. А не сравнивать его с абстрактной фигурой, которой нет в природе, и говорить, что не получилось. Мы пересмотрели с супругом взгляд свой, и нам стало легче и, мне кажется, дети уже это понимают.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо. Отец Андрей, мы поняли, что дети в основном сложные: дети - социальные сироты, может быть, у детей проблема со здоровьем, с психикой. Тем не менее, мы же не отрицаем того, что этим детям нужно тоже дать какой-то шанс в жизни. Как это сделать наиболее правильным способом?

ОТЕЦ АНДРЕЙ: Наиболее правильным способом - это любить их. Такими, какие они есть. Не надо строить никаких иллюзий и использовать время с максимальной пользой, потому что дети развиваются очень быстро. Нужно привлекать все ресурсы абсолютно и, в первую очередь, ресурс собственного сердца. Потому что любовь - это жертва. Не нужно искать никаких наград, не нужно искать благодарности, не нужно искать облегчений. Вообще, это крест, на который люди принимают решение, они должны понимать, что это для них Голгофа. В этой Голгофе они обретут счастье удивительное совершенно, и они становятся действительно людьми с большой буквы.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Давайте узнаем, что наше государство сейчас делает, чтобы поддержать таких детей и приемных родителей.

ТАТЬЯНА ПОРТНОВА: Мы пытаемся разрешить эту проблему. Подготовить приёмных родителей к осознанию того, какие трудности они могут испытать на своем пути. И принять ответственное решение для себя и для ребенка, которого они берут. Мы сейчас организуем, так называемые, школы для патронатных родителей. Их не так много в Москве, но департамент семейной политики приступил к реализации этой программы, где могут прийти родители, которые хотят опеку, попечительство. Либо это усыновление ребенка.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Давайте объясним разницу между усыновлением и патронатом, потому что я, например, знаю очень много противников патронатной системы. Я разговаривала сейчас с людьми, которые много этим занимаются. Давайте телезрителям объясним, во-первых, что такое патронат.

ТАТЬЯНА ПОРТНОВА: Усыновление - это полное усыновление, ребенок берется в семью. Усыновление  - это твой ребенок.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Патронат?

ТАТЬЯНА ПОРТНОВА: Патронат, дальше опека и попечительство. Когда берется ребенок под опеку, попечительство, государство оказывает помощь: платит определенные деньги, ежемесячно, причем, выплаты в Москве - сейчас это деньги достаточно серьезные - десять тысяч. Эту заработную плату практически получают опекуны. И ребенок воспитывается в семье.

При патронате ребенок  не обязательно постоянно может быть в семье.

МАРИЯ КАПИЛИНА: Особенность патроната состоит в том, что учреждение принимает людей на работу, сотрудников, для ребенка - это родители. И сроки устройства ребенка в семью определяются потребностями ребенка - не семьи, и гостевой патронат, это подмена понятия. В гости ребенок может ходить только в ту семью, в которую, предполагается, он будет устроен на постоянное проживание. То есть, это способ семейного устройства, которое в дальнейшем предполагает возможность перехода. Для людей это гибкая система, при желании они могут стать усыновителями и взять ребенка под опеку. Это решают, прежде всего, родители, опираясь на то, насколько самостоятельными они могут быть, насколько нужна им поддержка.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: А если желание не возникнет?

МАРИЯ КАПИЛИНА: Они могут оставаться на патронате. Патронат предполагает гарантию, пакет гарантий со стороны государства. Это социально-психологическая помощь, обязательная, гарантированная, это материальная помощь и это социальная гарантия для ребенка и семьи.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Главный упрек патронату особенно в регионах, что бедные, несчастные люди берут детей из-за материальной помощи государства.

МАРИЯ КАПИЛИНА: Знаете, я думаю, что проблема меркантильности будет существовать, ее исключить нельзя вне зависимости от системы устройства, раз. Два, не дадут соврать приемная мама и вообще родные родители, которые воспитывают детей. Что по настоящему те вложения души, своего времени, жизненных сил, которые осуществляют люди, принимающие ребенка в семью, не сопоставимы с теми денежными затратами, которые есть, это просто несравнимо. Но самое главное, что подозрения в меркантильности чаще всего следует со стороны тех людей, которые, во-первых, никогда бы сами не взяли приемного ребенка в семью, а во-вторых, не имеют в своем близком окружении таких людей. То есть, у людей идет какая-то обратная реакция, - а чего это они хотят взять ребенка в семью, вот я-то не хочу!

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Да, сейчас продолжим разговор на эту тему, она очень важная. Да, Александр?

АЛЕКСАНДР ГЕЗАЛОВ: Я хотел бы добавить. Правильно вы сказали, что для ребенка, когда его в семью взяли, это фактически его мама, а для детского дома - патронатный воспитатель. Человек, который выполняет образовательные, воспитательные, содержательные функции, это очень важно.

И когда говорят о том, что есть меркантильные взгляды на это дело, есть у человека желание взять за деньги ребенка, не всегда это действительно так. Потому что человек, который об этом говорит, чаще всего этого не знает, чаще всего с этим не работает, не является патронатным воспитателем, не является, что самое важное, этим ребенком.

Мы всё время соблюдаем какие-то свои сторонние права, мы не смотрим, что называется, со стороны ребенка. Мы видим своё, что где-то, кто-то, что-то совершает. Но от этого становится хуже самому ребенку, и человеку, который хочет взять ребенка. Потому что когда эта тема начинает развиваться, люди приходят, а их обвиняют...

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Нет, я не про обвинения, я вообще про систему патроната.

АЛЕКСАНДР ГЕЗАЛОВ: ...что они хотят взять деньги, а не ребенка. Я думаю, что здесь нужно быть очень осторожным.

ТАТЬЯНА ПОРТНОВА: Система останется, к сожалению, семейных ценностей, вообще ценностей человеческих она останется надолго. У нас даже по многодетным семьям и то ведь такая проблема, - вот вы рожаете детей, а что вы с этого хотите? Да ничего не хотят люди! Люди хотят иметь здоровую, нормальную семью.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Я вам объясню, почему я задаю этот вопрос. Я своё отношение к патронатной системе не определила, я сталкивалась с разными точками зрения. Людей, которые занимаются патронатом, сталкиваются с людьми, которые работают в приюте, и они выступали категорически против. Поэтому я бы хотела в студии программы понять, кто среди нас за патронат, и кто против.

АЛЕКСАНДР ГЕЗАЛОВ: Может, голосовать будем?

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Ну, не голосовать... Скажите, вы за патронатную систему?

АЛЕКСАНДР ГЕЗАЛОВ: Я за все формы устройства детей в семью, за все! Потому что сейчас в России миллион детей сидит на подоконниках и ждет, когда их возьмут в семью. Чем больше всевозможных форм и родителей, тем лучше ребенку!

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Ирина Вячеславовна, ваше мнение.

ИРИНА ПОЛЕЖАЕВА: Моё мнение очень простое. Поскольку я училась в юридическом институте, к сожалению, не доучилась. То я бы, наверное, так сформулировала: было бы очень хорошо, если б законодатели четко дали нам разграничения и разницу, и вот тогда б мы могли выбирать, что мы хотим. Мы имеем имущество, мы можем что-то оставить ребенку материально. У нас нет и не может быть детей, мы берем ребенка, его усыновляем, удочеряем, он становится полным владельцем этого имущества. Мы никакой не получаем зарплаты за эту работу. И государство ограничивается, по-моему, при усыновлении тоже единовременным пособием. Это вот такая форма.

Дальше идет, допустим, приемная семья, опека. Когда опекун - как правило, это родственник - безвозмездно выполняет обязанности, но государство дает десять тысяч в месяц на содержание ребенка и 700 рублей на оплату коммунальных услуг. При этом будет приоритет его права на получение путевок, так должно быть, наверное.

Приемный родитель получает деньги за свою работу, это заработная плата и получает деньги на питание, содержание ребенка, но не получает оплаты квартплаты.

Патронат. Вот, что такое патронат? С одной стороны,  он похож очень на приемную семью: родители берут ребенка, он называет их папой, мамой, родители получают зарплату так же, как приемные. Но учреждение, из которого они берут ребенка, имеет право давать детей на патронатную форму,  и как бы солидарно с ними в ответственности за этого ребенка.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Я не пойму, кто несет ответственность в этой ситуации? Она разделена? Кто несет ответственность за ребенка, детский дом или патронатная семья?

ИРИНА ПОЛЕЖАЕВА: Вот смотрите, если у меня любая проблема, я сама иду к  эндокринологу, в префектуру, меня будут обижать, я приду к Татьяне Портновой в Думу, напишу на всех записку. В данном случае я обращусь в социальную службу патроната этого учреждения, и они будут взаимодействовать с этими органами, меня от этого избавят. Лучше это или хуже - это второй вопрос.

Вот что мне не совсем ясно. Я согласна с тем, что хорошо, когда ребенок, обретает семью. Он должен найти семью, а как это будет называться, ему совершенно не должно быть важно. А вот законодателю надо продумать, чтобы эти формы между собой не вызывали друг у друга зависть и не препятствовали.

Вот, например, такой случай. Родители предпенсионного возраста потеряли ребенка, хотели бы усыновить. Но они говорят: «Мы пенсионеры будущие через несколько лет, мы материально его не поднимем, мы не можем, мы хотим опереться на государство, на его помощь».

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Это понятно.

ИРИНА ПОЛЕЖАЕВА: Значит, пусть они выберут ту форму, которая им подходит, это раз. Второе, может быть, не совсем в тему: вы сейчас сказали, что школа будет приемных родителей. Это очень здорово, но наша семья существует уже 19 лет, я очень боюсь произвола государственного, когда государство хочет как лучше, а получается, как всегда. Когда за уши и за волосы будут насильно, и это уже есть, когда говорят, - нет, вы у нас пройдете! - Да я вот там прошел по удостоверению! - Нет, это не действительно. У нас пройдете, сдадите экзамены, поедете в лагерь палаточный, там проживете, мы на вас посмотрим.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Я хочу мнение отца Андрея узнать.

ОТЕЦ АНДРЕЙ: У нас при детском доме тоже создана служба сопровождения.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: У вас не государственный детский дом?

ОТЕЦ АНДРЕЙ: У нас не государственный детский дом, но мы живем по всем нормативам государства: все отчетности выполняем, лицензируемся, кредитуемся точно так же, как любое государственное учреждение. Практически ничем не отличаемся. И если уж у нас храм при детском доме, утро начинается и заканчивается молитвой. А так, в общем, обычное учреждение. Правда, с необычным немножко отношением к детям.

Так по поводу службы сопровождения. Самая главная наша задача, когда приходят к нам потенциальные усыновители, их не напугать. Потому что, если мы им сразу вывалим весь ворох проблем, с которым придется столкнуться, то любой нормальный человек просто впадет в ступор. И он 20 раз подумает. А когда потихонечку, когда знакомишь с детьми, какие они хорошие, может быть, немножечко другие, тогда человек привыкает к масштабу, к масштабности той проблемы, которую придется взвалить. Помогать родителям надо. Конечно, закон у нас обычно режет по живому. Какой бы закон не был, всё равно он будет ущемлять те или иные права. Невозможно создать закон, который удовлетворил бы всех. Просто я надеюсь, что в службах сопровождения будут работать адекватные люди.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Отец Андрей, вы сказали необычное отношение к детям, это что значит?

ОТЕЦ АНДРЕЙ: У нас детский дом семейного типа. Поскольку детей было очень много, невозможно было устроить в семью приемную, то мы пошли по пути, что мы эти семьи смоделируем. У нас многоквартирный дом, в каждой квартире проживает семь человек детей, бывает восемь. Они сами себе готовят, сами и живут на своем бюджете, каждая семья на своем бюджете. С ними педагог находится постоянно, 24 часа.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Как они к вам попадают батюшка?

ОТЕЦ АНДРЕЙ: По направлению департамента образования Костромской области.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Так все-таки государство отправляет?

ОТЕЦ АНДРЕЙ: Обязательно, мы не можем отбирать детей, потому что если будем осуществлять отбор, будем ущемлять права тех детей, которых мы не можем принять. Мы чисто юридически не можем это делать. Может быть, и хотелось бы. Но, с другой стороны, тут уже кого бог прислал, за то и спасибо. Потому что глазами любого ребенка, на тебя взирает Христос.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо.

АЛЕКСАНДР ГЕЗАЛОВ: Хотел вот какую мысль еще сказать. Что адаптация выпускников сиротских учреждений после выхода из детского дома фактически на сегодняшний день равна нулю по всей России. 90% из них, это люди, которые потом влачат жалкое существование, отучившись в ПТУ, потом имея жилищные проблемы, эмоциональные, психологические, статусные и так далее, и так далее. Например, у нас один священник есть, отец Григорий Михневич. Из детского дома вышло 11 ребят, он остался один до сих пор в живых, никого уже нет. Из нашего детского дома вышло 13 ребят, до сих пор на этом свете только я.

ТАТЬЯНА ПОРТНОВА: Разрешите мне немножко здесь даже не то, что возразить, а рассказать, как в мы Москве пытаемся решить эту проблему. Мы предоставляем выпускникам детских домов жилплощадь.

АЛЕКСАНДР ГЕЗАЛОВ: Но не везде в России дают квартиры!

ТАТЬЯНА ПОРТНОВА: Вот мне хотелось бы, чтоб это было везде в России,

АЛЕКСАНДР ГЕЗАЛОВ: Пока такого нет.

ТАТЬЯНА ПОТРНОВА: чтобы так же, как в Москве выпускникам детских домов предоставляли жилплощадь. Мало того, мы сейчас эту жилплощадь оградили государственными, так сказать, барьерами: ее нельзя первое время приватизировать.

ОТЕЦ АНДРЕЙ: Я бы рассказал, что происходит в России в глубинке.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Что происходит в России?

ОТЕЦ АНДРЕЙ: Жуть просто полная! Ребенок, который поступает в детский дом, у него есть бумага о сохранении жилья. Что это за жильё? Жильё в деревне, уже этой деревни нет. Дом, может быть, и стоит, но либо на той жилплощади проживает мама, - в общем, там бомжатник. Там жуткое дело, там притон!

АЛЕКСАНДР ГЕЗАЛОВ: И потом он должен вернуться туда.

ОТЕЦ АНДРЕЙ: И ребенок там прописан, и он обратно возвращается в этот притон. А жилье не дадут, потому что Костромская область на 75% на дотации федерального бюджета, и, соответственно, все районы Костромской области на дотации областного бюджета. То есть, это кошмар, жилище не строится! То есть, ребенку нужно ждать, я не знаю, сколько лет для того, чтобы он получил это жилье.

И потом существует статистика Генпрокуратуры: каждый десятый, кончает жизнь самоубийством, 40% спивается в ближайшие три года, 40% попадает в тюрьму, и лишь только один из десяти мало-мальски социализируется. Это средняя статистика по государственным детским домам. Статистика жуткая. Она может варьироваться в ту или иную сторону, но не значительно.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Какой вы видите выход отец Андрей?

ОТЕЦ АНДРЕЙ: А просто очень серьезно заниматься проблемами выпускников, дальнейшим  их сопровождением. Потому что ребенок в 16-17 лет не может освоить программу 10-11 класса, он уходит в ПТУ, вот он уже никому практически не нужен, за ним прекращается надзор. Например, как я за своими детьми слежу: держу так их крепко, сопровождаю. Там они вроде как под опекой находятся, в ПТУ у них опекуны свои есть формально, но...

АЛЕКСАНДР ГЕЗАЛОВ: Они их не знают.

ОТЕЦ АНДРЕЙ: Они их не знают, да, это чистая фикция. И потом еще момент: у 17-летнего ребенка, выпускника детского дома, у него задержка психического развития, по уровню развития он 12-13-летний ребенок. Он ничего не знает. В обычном детском доме для них проводятся какие-то формальные занятия по ознакомлению с законом с правами, но у них это ничего не остается.

ИРИНА ПОЛЕЖАЕВА: Я бы дополнила. Безусловно, Москва очень хорошо обеспечивает, наверное, нельзя сравнить ни с одним регионом. Но, вот 19 лет мы наблюдаем выпускников из приемных семей и детдомовских, поскольку бывает, они дружат, живут на одних этажах и так далее. Совершенно верно сейчас сказали о том, что их биологический возраст не соответствует психологической зрелости. Государство выпускает в 18 лет и говорит, - можешь избираться, избирать сам, быть избранным и так далее. А на самом деле перед нами большая масса физическая с возрастом 10-12 лет и с сознанием точно таким же. И они, конечно, пропадают, таким образом, даже получая жилье.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Я прошу прощения, мы должны отпустить Татьяну. Татьяна, спасибо огромное за то, что вы пришли к нам в студию. Спасибо вам, всего доброго!

АЛЕКСАНДР ГЕЗАЛОВ: Я бы вот еще хотел добавить. Все-таки проблема выпускников детских домов до сих пор в России не изучена и не поднята на ту высоту, которая необходима. Потому что большое количество детей действительно попадают в следственные изоляторы в ОПГ, во всевозможные притоны и так далее. Сопровождения в России, как такового, до сих пор еще не узаконено. И вот как раз тут навстречу может прийти и общество. Вот я, как бывший воспитанник детского дома, понимаю тех выпускников, которые уходят. Часто ли понимает выпускников тот, кто не является выпускником детского дома? Он должен дать абстрактный совет, сказать, - сходи сюда, вот сюда позвони, туда, вот тебе телефончик той-то службы. Это ли надо ребенку? Его, грубо говоря, надо взять за руку и провести по тем местам, где он потом будет соприкасаться со всей той средой, в которой он будет потом жить. Сегодня в России этого не делается, и ресурсов таких у детского дома нет, чаще всего у районных детских домов, региональных детских домов один воспитатель на 30 детей. Что ему делать? Он же не может разорваться. И вот как раз решением таких проблем, как таковых, может быть раннее устройство воспитанника детского дома в семью. Чтоб потом не было этого большого гаврошевского барьера, когда он выходит за детский дом, и как говорится у Высоцкого, «мне вчера дали свободу, что я с ней делать буду». И свободу надо давать таким образом, чтобы он в ней не задохнулся, а вдыхал ее полной грудью, уже находясь в семье. Что очень важно.

МАРИЯ КАПИЛИНА: Чтобы свобода не приравнивалась к одиночеству и выброшенности.

АЛЕКСАНДР ГЕЗАЛОВ: К одиночеству. Ребенок, который забивается в общежитии, и из него потом выглядывает зверенком.

ОТЕЦ АНДРЕЙ: Есть такое понятие - модель выпускника.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Что это такое?

ОТЕЦ АНДРЕЙ: Каким должен быть выпускник наших учреждений. Это государственная формулировка.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Что эта модель предполагает?

АЛЕКСАНДР ГЕЗАЛОВ: Это стандарт.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Что за стандарт?

АЛЕКСАНДР ГЕЗАЛОВ: Уметь постирать носки, надеть трусы, найти вокзал и так далее, такой набор приспособлений для маугли, который был вчера в джунглях, а сегодня вышел на улицу. Ведь на самом деле количество детей, которые оказываются потом во всяких вот этих ОПГ и т.д., никто не считает, эти дети потом пропадают.

На днях задали вопрос, а куда деваются выпускники детских домов? Никто не смог ответить. А потому что никуда, потому что нет среды, в которую они могли быть помещены. Вот говорят, в Москве они не вписываются, они не попадают. Они не совпадают с ритмом города, с ритмом жизни других людей. Дети семьи, которые привыкли - утром встал, почистил зубы, посмотрел на маму, улыбнулся, получил 20 рублей, пошел в школу. Тут нет никакого совершенно ритма жизни, как такового. Надо сделать всё, чтобы ребенок оказался в семье замечательных людей. А так он в детском доме был, вышел и опять новый детский дом, тюрьма.

ИРИНА ПОЛЕЖАЕВА: И на него всё обрушилось, как позвонить, как сказать.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Отец Андрей, Александр сказал, что все мы должны что-то для этого сделать. Вот средства массовой информации в последнее время всё время призывают усыновить.

ОТЕЦ АНДРЕЙ: Хочу дать небольшой комментарий.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Да, пожалуйста.

ОТЕЦ АНДРЕЙ: Я согласен целиком с мнением Александра, что мы должны всех детей в семьи распределить. Но этого никогда нам сделать не удастся, мы должны быть реалистами.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: В ближайшее время - да.

ОТЕЦ АНДРЕЙ: Детские дома, приюты существовали со времен Ярослава Мудрого, и они будут существовать и дальше. Другое дело, что нужно серьезно подумать о том, чтобы их сделать другими. Совершенно по-другому взглянуть на проблему выпускников этих учреждений, совершенно по-иному взглянуть на приемных родителей, на их права и так далее, на сопровождение государства. Не то, что буквы закона прописаны и всё, и дальше они бедные тычутся из одного ведомства в другое. Эта проблема очень длительного диалога, но диалог нужно было начинать еще лет десять назад.

АЛЕКСАНДР ГЕЗАЛОВ: Сто лет назад.

ОТЕЦ АНДРЕЙ: Сто лет назад, да. Нужно, чтоб в этом диалоге участвовали не чиновники, которые принимают эти законы, а люди, которые реально соприкасаются с этой проблемой ежедневно, у которых она прошла через сердце, и там оставила глубокие шрамы.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Да, спасибо. Ирина Вячеславовна, у нас разговор получился сложный и грустный, проблем очень много. Но, все-таки, Ирина Вячеславовна, есть что-нибудь оптимистичное?

ИРИНА ПОЛЕЖАЕВА: Приемных семей стало больше намного, я думаю, это оптимистичный факт по сравнению с прошлым годом.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Вы бы взяли еще ребенка?

ИРИНА ПОЛЕЖАЕВА: Я завтра еду еще подбирать.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Что бы вы посоветовали тем людям, которые собираются стать приемными родителями?

ИРИНА ПОЛЕЖАЕВА: Я бы посоветовала очень хорошо, взвешенно посмотреть на это своё желание, соразмерить свои силы. И если они чувствуют, что они очень хотят так жить - это действительно крест, я с этим полностью согласна, - то ничего не надо бояться абсолютно. Надо идти, брать ребенка и проживать ту жизнь, какую суждено и не бояться. Больше я ничего не могу сказать.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо вам и низкий поклон вам за тот крест, который вы несете. Отец Андрей, в завершение нашей программы, вам слово, что бы вы могли сказать тем людям, которые собираются стать приемными родителями?

ОТЕЦ АНДРЕЙ: Десять раз подумать, взвесить - правильно, нужно. Как написано в Евангелии, прежде чем строишь башню, посчитай количество строительного материала и рассчитай тщательно инженерный проект, дабы башня не завалилась, хватит ли собственных сил, нравственных. В первую очередь, нравственных сил, внутренних сил. Потому что многие считают, что главное - это материальный достаток. Ничего подобного, на самом деле Господь даст столько, сколько надо. Более того, не хватит возможностей, внести всё, что даст Господь, и мы своё сердце распахнем для того, чтобы помочь другому человеку. Это совершенно вторичная, даже десятая часть, об этом даже думать не надо. В первую очередь, нужно посмотреть в собственное сердце, готово ли оно на жертву любви. Именно в этой жертве любви заключается наивысшее счастье нашего бытия здесь на земле. Награда, она будет еще здесь.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо вам, спасибо всем за то, что вы пришли к нам в студию. Это был «Русский взгляд» на проблемы приемных родителей, и я - Лена Писарева. Продолжим разговор на эту тему у наших друзей на сайте журнала «Фома», и у нас на сайте Третьего канала, а так же на радиостанции «Говорит Москва». «Русский взгляд» - это о России! Что будет дальше - увидим!