«РУССКИЙ ВГЛЯД» -  ВОЕННАЯ РЕФОРМА

Предлагаем вашему вниманию текст программы «Русский взгляд», посвященной реформе Вооруженных Сил РФ

Над программой работали:

• Ведущая - Елена Писарева
• Шеф-редактор - Ольга Любимова
• Режиссер-постановщик - Александр Замыслов
• Редакторы - Лариса Богуш, Ксения Лученко

В программе принимали участие:

• Сергей Хохлов, подполковник медицинской службы, старший ординатор отделения неотложной хирургии
• Николай Распутин, подполковник медицинской службы, начальник отделения гнойной хирургии окружного военного клинического госпиталя Ленинградского Военного округа
• Дмитрий Котенко, прапорщик, ветеран боевых действий, командир взвода обеспечения полигона
• Виктор Баранец, полковник запаса, военный обозреватель газеты «Комсомольская правда»
• Юрий Савенко, капитан первого ранга запаса, первый заместитель председателя комитета Госдумы РФ по обороне
• Протоиерей Дмитрий Смирнов, председатель синодального отдела по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными учреждениями Русской Православной Церкви

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Из рядов российской армии в ближайшее время будет уволено 140 тысяч прапорщиков и мичманов, 160 тысяч офицеров будут отправлены в резерв. Чем обусловлены эти действия военной реформой или экономической необходимостью. Какой будет новая российская армия, и какова будет участь отставных. Русский взгляд на военную реформу - тема нашей программы. Я - Лена Писарева, здравствуйте.

В студии программы «Русский взгляд» главный герой программы подполковник медицинской службы, старший ординатор отделения неотложной хирургии Сергей Хохлов.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Сергей, здравствуйте. Как вам кажется, каковы будут последствия военной реформы?

СЕРГЕЙ ХОХЛОВ: Ну, я считаю, что реформа необходима, но при ее проведении должны быть соблюдены все социальные гарантии.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Какие социальные гарантии, мы еще обсудим сегодня. Наш следующий гость.

В студии программы «Русский взгляд» главный герой программы подполковник медицинской службы, начальник отделения гнойной хирургии окружного военного клинического госпиталя Ленинградского Военного округа Николай Распутин.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Николай здравствуйте. А как вам кажется, каковы будут последствия военной реформы?

НИКОЛАЙ РАСПУТИН: Понятие реформы это такое состояние, когда люди не знают, что же ждет. Поэтому хотелось бы, чтобы эта реформа произошла в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации. А то, что реформа в данный момент необходима, учитывая военно-политическую ситуацию в мире, то это вполне оправдано и обусловлено.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо. А сейчас гости студии нашей программы.

В студии программы «Русский взгляд» прапорщик, ветеран боевых действий, командир взвода обеспечения полигона Дмитрий Котенко.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Дмитрий, здравствуйте!

ДМИТРИЙ КОТЕНКО: Здравствуйте!

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Присаживайтесь. Как вам кажется, Дмитрий, каковы будут последствия военной реформы?

ДМИТРИЙ КОТЕНКО: Ну, если ее провести грамотно и подумать о людях, которые пойдут на гражданку, то есть, обеспечить их, как положено по закону, жильем, не оставить без средств существования, то в принципе эта реформа нужна. Но ее нужно провести, чтобы людям не больно после этого стало.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Как ее провести мы тоже поговорим сегодня. Наш В студии программы «Русский взгляд» полковник запаса, военный обозреватель газеты «Комсомольская правда» Виктор Баранец.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Здравствуйте Виктор!

ВИКТОР БАРАНЕЦ: Добрый вечер. Я полковник в отставке

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Присаживайтесь. Я всех смущаю тем, что я стою. Как вам кажется, каковы будут последствия военной реформы?

ВИКТОР БАРАНЕЦ: Если верить министру обороны, то всё будет хорошо. Есть верить армии, то пока еще ничего хорошего. Самое главное, мне кажется, что разрушительные процессы во много крат преобладают над созидательными. А не совсем продуманная военная реформа тяжелым катком идет по человеческим судьбам.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо. Наш следующий гость.

В студии программы «Русский взгляд» капитан первого ранга запаса, первый заместитель председателя комитета Государственной Думы по обороне Юрий Савенко.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Юрий Алексеевич, здравствуйте.

ЮРИЙ САВЕНКО: Здравствуйте.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: А как вам кажется, каковы они будут последствия военной реформы?

ЮРИЙ САВЕНКО: В результате строительства нового облика Вооруженных сил наша армия должна наконец-то стать высоко боеспособной, отвечать всем угрозам современности, и по настоящему обеспечивать безопасность и оборону нашего государства.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо. Наш следующий гость.

В студии программы «Русский взгляд» председатель синодального отдела по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными учреждениями Русской Православной Церкви протоиерей Дмитрий Смирнов.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Здравствуйте, отец Дмитрий!

ОТЕЦ ДМИТРИЙ: Здравствуйте!

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: А какими вам кажутся последствия военной реформы?

ОТЕЦ ДМИТРИЙ: Армия станет боеспособной полностью, каждая военная часть. Я так надеюсь, и главная задача - им такими стать. Но с другой стороны я представляю, что мы живем в России, и практическое исполнение этой реформы лежит на людях, занимающих разный уровень. Поэтому для многих людей это действительно будет тяжелый каток по судьбе. Но я надеюсь, что армейское руководство найдет возможности оповещения личного состава о тех возможностях, которые предоставляются. Разработана широкая программа и переподготовки, и даже по поводу сокращения прапорщиков есть идеи, по поводу того, что многие прапорщики займут место уже в сержантском составе нового качества. И статус сержанта будет, конечно, повыше, но это будет высокий профессионал. Поэтому тут очень многовариантная такая система разработана. Она действительно продумана, но все-таки, как всегда человеческий фактор не всегда благоприятно действует. И вот российская традиция такая отрицательная. Это не христианское отношение к людям. Вот это, конечно, очень печально. Поэтому при исполнении возможны издержки, и уже заранее об этом болит сердце.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Говорят, что реформу было нужно начинать еще в начале 90-х. Сергей, а какие они сегодня, проблемы российской армии, самые главные, самые насущные?

СЕРГЕЙ ХОХЛОВ: Мне кажется, главная проблема это обеспеченность военнослужащих жильем. Большинство офицеров сейчас не имеет не то, что постоянного, но даже и служебного жилья. Бывают такие ситуации, когда люди годами после увольнения ждут квартиру и не могут ее получить.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: А как, вам кажется, помочь как-то можно человеку, который попал в такую ситуацию?

СЕРГЕЙ ХОХЛОВ: Ну, здесь как раз и должно в главной роли выступить государство, которое и обеспечит эти социальные гарантии при увольнении военнослужащих из рядов вооруженных сил.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Юрий Алексеевич, может ли государство обеспечить таких отставных военных?

ЮРИЙ САВЕНКО: В соответствии с законом ни один военнослужащий, кто имеет право, в соответствии с законом не может быть уволен в запас без предоставления постоянного жилья. Это норма такая. И вот то, что мы обсуждаем, я думаю, это скорее исключение, чем правило. Офицеры находятся в резерве, получают оклад и воинское звание, и ждут, когда им предоставят квартиру, никто их не увольняет. Вот такой ответ.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Виктор, как вам кажется, почему часто прапорщики обижаются на то, что их хотят сделать сержантами? Отец Дмитрий сказал, что прапорщиков сделают сержантами. Почему многие прапорщики из-за этого уходят из армии?

ВИКТОР БАРАНЕЦ: Я вам скажу, что прапорщик это далеко не последний человек в армии. Это, как правило, люди, которые много послужили, немало знают. Это люди, которые добились определенного социального статуса, встали на определенную ступеньку, им очень дороги их погоны. И самой тяжелой раной для таких людей является всё то, что их статус принижает. Я говорил со многими из них. Они говорят, вы знаете, даже деньги, зарплата не так важна, как эти две звездочки, которые я выслужил нередко и кровью, и потом. Вот мне кажется основная психологическая причина, которая вызывает, мягко говоря, не очень позитивное отношение прапорщиков к снижению их воинского статуса.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Дмитрий, вас обижает, если вы будете не прапорщиком, а сержантом?

ДМИТРИЙ КОТЕНКО: Если честно, то да.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: То есть даже если это не повлияет на вашу зарплату?

ДМИТРИЙ КОТЕНКО: Даже если не повлияет. Я служил по контракту, и я вот хотел надеть погоны со звездами. Я из небогатой простой семьи и я хотел сделать карьеру, начать с прапорщика, а там, глядишь, может и получится стать и офицером.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Простите, а сержант не может стать офицером?

ДМИТРИЙ КОТЕНКО: Сержант, если он поступит, подаст документы, пройдет комиссию аттестационную, он может поступить в военное училище и спокойно учиться.

ЮРИЙ САВЕНКО: Позвольте, я все-таки хочу внести ясность.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Да, давайте.

ЮРИЙ САВЕНКО: Я вижу, наш разговор куда-то не в ту сторону идет, не в ту плоскость. Я совершенно точно знаю из выступления начальника Генерального штаба. Ну, о роли прапорщиков особенно мичманов на кораблях, на подводных лодках это, безусловно, без них просто обойтись нельзя, просто нельзя. Маленькая справка, опять-таки по данным Генерального штаба. Из 140 тысяч мичманов и прапорщиков, сегодня находящихся в вооруженных силах, 22 тысячи реально исполняют боевые должности. Все остальные исполняют не боевые должности. То есть реально они могут быть заменены. Следующее, при предложении прапорщику занять должность сержанта, никто звезды с него снимать не собирается. Он в своем звании так и остается, и будет служить столько, сколько он сам пожелает, и сколько это позволяет ему служить законодательство. То, что не будет создаваться новый институт, вот об этом можно вести разговор.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: А как вам кажется, почему так обижаются прапорщики?

ЮРИЙ САВЕНКО: Почему? Потому что, во-первых, мы не сможем сегодня одномоментно сразу подготовить действующим прапорщикам и мичманам адекватную замену из сержантского и старшинского состава. Не сможем это сделать по целому ряду обстоятельств, можно об этом долго говорить. И это в течение одного или двух, я думаю, даже трех лет не произойдет. Это будет происходить медленно, в зависимости от степени готовности этих сержантов и старшин. Поэтому я бы не стал драматизировать ситуацию, что вот начнут там срывать в буквальном смысле слова погоны с этой категории военнослужащих. Убежден, что этого не будет, но плавный такой переход будет. Сегодня у нас есть новый облик вооруженных сил, который подразумевает четырехступенную подготовку младших командиров. Это младший сержант, сержант, старший сержант, старшина. В разных армиях есть разные подходы, есть и шесть, есть и восемь, есть и двенадцать, есть и восемнадцать степеней младших командиров или унтер-офицеров, по-разному можно их называть. И я думаю, что это еще в стадии реального реформирования сегодня наших войск. Эта ситуация может быть изменена, когда будет продолжение вот этой четырехступенной составляющей.

ВИКТОР БАРАНЕЦ: Небольшое дополнение. Я бы здесь хотел напомнить, что изначально введение института прапорщиков, я не побоюсь этого слова, было в некоторой степени испоганено, потому что действительно, как здесь было сказано, очень многие прапорщики были на тыловых должностях. Вы прекрасно знаете, что сначала Министерство обороны не так давно объявило, что все должности прапорщиков надо сократить. Но когда пришло некое отрезвление, мы уже видим, что руководители Министерства обороны заявляют, не всех мы будем прапорщиков, уже там мелькает цифра 50, там 20 тысяч прапорщиков и 30 тысяч мичманов. Но действительно сейчас в недрах Министерства обороны, Генштаба витает очень трезвая мысль - прапорщики, которые работают на боевых должностях с личным составом, а также заняты на должностях высокотехнологичных, их пока хотят оставить. Но какой здесь парадокс. У нас прапорщики ведь есть не только в армии, мы реформируем этот целый институт, у нас больше дюжины ведомств, где есть военная служба прапорщиков. Вопрос, а почему только в армии вы такую реформу проводите, а не проводите в других ведомствах? Ведь насколько мне известно, обратились в другие силовые ведомства с предложением тоже поступить таким же образом, нет, они отказались, говорят, у нас всё хорошо, мы очень дорожим прапорщиками, они не заменимы, мы их оставим в строю. Мне кажется, что надо этот вопрос приводить к какому-то одному знаменателю.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Юрий Алексеевич, я хотела вас спросить. Какое количество офицеров будет сейчас выведено в запас?

ЮРИЙ САВЕНКО: 205 тысяч.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: А какова судьба этих людей?

ЮРИЙ САВЕНКО: Ну, тут надо разложить. Около 40 тысяч офицерских должностей это вакантные должности, то есть реально люди не занимают. Около 29 с половиной тысяч это офицеры, которые выслужили сроки, установленные службой. Более 7 тысяч это офицеры, так называемые, двухгодичники, те, которые были призваны после гражданских ВУЗов. И остальные, безусловно, это те, кто реально сегодня служит в наших частях. Если мы говорим, о социальных гарантиях, давайте, поговорим об этом. Мы, комитет по обороне, наша задача самая первая и самая главная, это мы не устанавливаем военную доктрину. Военная доктрина в государстве существует, она есть официально. То, что сейчас идет некоторая подготовка к изменению этой военной доктрины, да, это так и есть на самом деле. Если мы говорим о социальных вопросах для бывших военнослужащих, они защищены законом. Я еще раз хочу повторить, наша задача комитета по обороне, мы, прежде всего, должны отслеживать финансовое обеспечение. Ведь бюджет - это закон, который мы принимаем, мы голосуем. И наша задача - отслеживать, чтобы на все процессы, которые сегодня происходят в Вооруженных силах, хватало денег до копейки. Бюджет Министерства обороны не уменьшился, он вырос на 2009 год. Допустим, квартиры. Если в прошлом году было квартир закуплено, построено Министерством обороны около 35 тысяч, в этом году, это 44 тысячи. Для понимания, без квартир в Вооруженных силах сегодня 112 тысяч. Если мы берем 112 тысяч и 44, как вы считаете, в кризисный период больше одной трети, это приличная цифра. Я считаю, что очень приличная.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Да, цифра приличная. Николай, мы всегда гордились нашей военной медициной, мой дядя был полковником военной медицины. Скажите, в какой ситуации сегодня находятся военные медики?

НИКОЛАЙ РАСПУТИН: Насколько мне известно из интервью Владимира Владимировича Шапко, генерал-лейтенанта медицинской службы, начальника главного медицинского управления будет сокращено 2200 военных должностей в различных госпиталях, в том числе будет сокращено полностью 22 госпиталя, находящихся в штате Военно-медицинской службы.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Чем это обусловлено, как это объясняют?

НИКОЛАЙ РАСПУТИН: Как объяснил Владимир Владимирович, в данном случае это рассматривается не как реформа военной медицины, а как оптимизация личного состава, сил и средств медицинской службы тому численному количеству Вооруженных сил, которое будет, скажем так, доведено в результате военной реформы.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: А куда пойдут военные врачи?

НИКОЛАЙ РАСПУТИН: Это было отмечено в интервью. Многие должности в военных госпиталях будут гражданскими, на которых уволенные военные медики смогут продолжить свою непосредственную профессиональную деятельность.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Отец Дмитрий, вы очень много общаетесь с военными. Какие у них еще есть проблемы, помимо тех, о которых мы сегодня уже говорили?

ОТЕЦ ДМИТРИЙ: Главная проблема, она вообще существует всегда, между властью и народом. Тем более с тех пор, как некогда было объявлено, что кухарка тоже может управлять государством. Поэтому очень часто человеку с его даже не колокольни, а такой звонницы кажется, что он знает, как надо. И не имеет никакого доверия не к высшей государственной власти, ни к тем, кому власть делегирует свои полномочия. Получается так, вот он сидит на своей звоннице и он думает, что снизу доверху все дураки. Почему? Потому что это каким-то образом затрагивает либо его интерес, либо его представление о том, как надо.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Как должно быть?

ОТЕЦ ДЕМИТРИЙ: Поэтому это вопрос просто о доверии власти. Если вы власти доверяете, если вы выбрали президента, который является Верховным главнокомандующим. Если президент назначает министра, то либо вас это не устраивает, тогда меняйте власть. Потому что источником власти является народ. Если вы доверяете власти, так верьте этому, что власть не злонамеренна.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Но человеку действительно очень сложно, когда рушится его судьба, и его рубашка ему ближе к телу, и когда он действительно чувствует, как реформа вот таким образом его касается, он, естественно, возмущен, и ему кажется, что это несправедливо и неправильно.

ОТЕЦ ДЕМИТРИЙ: Да, но здесь те, кто исполняет должны услышать голос Верховного главнокомандующего, который говорит, что нужно до каждого, до каждой семьи военнослужащего довести то, что желает государство, чтоб человек не был брошен. Чтоб это было и носило характер как можно более мягкий.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: А могут ли совпадать интересы государства и интересы военных в данной ситуации?

ОТЕЦ ДМИТРИЙ: Нет, не всегда. Дело в том, что армия это всегда инструмент. И все-таки армия это некоторая закрытая система, семья, можно сказать. И поэтому у армии ну, разве армия была наша недовольна, когда мы страна сооружала там десятки тысяч танков, которые до сих пор существуют. И, конечно, были довольны и вот там на заказы, и всё и отпускают соответствующие деньги. Но сейчас немножко другая ситуация, и деньги стали считать. Другое дело, что, конечно, много денег уходит не знамо куда, мы тоже знаем проблему в нашем государстве, и армии это касается в том числе. Поэтому надо надеяться и молиться богу, чтобы эта реформа очередная, она как должна быть, ну, просто незаметна как бы даже для людей.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Да. Виктор, а как вам кажется, при каких условиях безболезненно, как говорит отец Дмитрий, может пройти эта реформа для военных?

ВИКТОР БАРАНЕЦ: Я бы хотел оттолкнуться от замечания отца Дмитрия по поводу совпадения взгляда армии и государства. Если эти взгляды не совпадают, то что-то надо разгонять - либо государство, либо армию. Допустим, проблема, возьмем одну - деньги. Но вы знаете прекрасно, что сейчас введена новая система оплаты, когда из огромного количества офицеров только 34 тысячи получили премии. Вы знаете, ну, как тут не сказать, что это хорошо, что офицер лейтенантом стал получал 70 тысяч, генерал там стал получать 75, казалось бы, надо аплодировать. Но такое решение разорвало армию, оно столкнуло лбами офицеров. И я получаю письма в редакции, я получаю страшные отклики от людей, когда уже жены начинают драться, когда офицеры уже начинают бить друг другу лбы. В конце концов, такая идеология проводится, ты получил премию, ты и служи, что это денег касается. Но нам еще нельзя забывать о важном вопросе, который сегодня выжигает вторую часть военного сословия, это военные пенсионеры. Что будет с военной пенсией. Если руководство страны говорит, что гражданским там будем повышать четыре раза и догонят до 37 процентов повышения, то военных пенсионеров словно нет, словно это каста, которая уже не существует, сказали с 1 августа 8 с половиной процентов. Но объясните вы народу, ведь у нас же миллионы пенсионеров, пока не объясняют. Идем дальше. Вы говорите, какие проблемы. Допустим, возвращаюсь к проблеме жилья. Здесь было сказано, что у нас действительно сегодня 112 тысяч нуждающихся. Внимание, в этом году должно быть уволено 50 тысяч, это слова заместителя министра обороны, официально произнесенные в интервью «Комсомольской Правде». Внимание, 112 отнимаем 44 тысячи, получается 70 тысяч останется без квартир и плюсуем 50 тысяч, которые в этом году будут уволены. Что мы получаем, мы получаем, что очередь стоит. А президент Российской Федерации, министр финансов, министр обороны обещали к 2010 году полностью закрыть проблему жилья для уволенных. Какой сегодня год? 2009. До закрытия проблемы, сколько осталось? Полтора года. Сколько людей без квартиры? 120 тысяч. Извините, я еще нахожусь в добром сознании, хочу спросить, вы за полтора года успеете закрыть эту проблему. Да, нам говорят сейчас, Министерство обороны будет покупать квартиры, будет ипотеку открывать. Да, это всё так, но давайте людям не врать. И последнее, очень важная проблема, можно набрать великолепных прапорщиков, набрать профессионалов офицеров, можно платить деньги, но если у этих людей будет ржавое оружие, ни о какой реформе профессиональной армии не может быть и речи. Мне кажется, что мы страшно революционным методом торопим вперед реформу, забывая о прапорщике, забывая о полковнике, забывая о капитане первого ранга. Мне кажется, если мы будем всё делать продуманно, и в центре будет стоять не словесная забота о человеке, а реальная, у нас всё получится.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Юрий Алексеевич, я бы хотела, чтоб вы прокомментировали.

ЮРИЙ САВЕНКО: Позвольте, мы с коллегой похожи на оптимиста и пессимиста, которые смотрят на стакан, в котором налито ровно половина воды. Оптимист видит, что он наполовину полный, пессимист, что он наполовину пустой.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Но мне кажется, что объединяет нас одно - желание, чтобы военная реформа прошла с пользой для армии.

ЮРИЙ САВЕНКО: Безусловно, конечно. Сегодня, мы же об этом знаем все, что сегодня идет разработка новой системы оплаты труда военнослужащих. И то, что сегодня зарплата офицера, прапорщика это оклад плюс воинское звание и бесчисленное количество надбавок, которые потом превышают зачастую вообще оклад и воинское звание. А пенсия рассчитывается из оклада плюс воинское звание. То есть, грубо говоря, он получает там 10 тысяч рублей, абстрактную цифру называю, оклад и воинское звание у него где-то будет примерно 4700, и от 4700 ему насчитывают пенсию. Ну, кому это понравится? И задача сегодня, и у нас есть рабочая группа, сформированная вместе с министерством обороны, в комитете по обороне, разработать новую систему. И вот мы уже видим сегодня, что это новая система, которую мы разрабатываем, предлагаем, и скорей всего она будет принята, вот военные пенсионеры окажутся в выигрышном положении, в отличие от офицеров, которые будут служить. Будет значительно повышена заработная, у них пенсия значительно вырастет в отличие от офицерского состава. Что касается вооружения. Вот так уж совпало, мы на комитете по обороне будем заслушивать заместителя министра обороны по вооружению, где он нам будет докладывать, каким образом вообще тратятся деньги, и где эти новые все пушки, танки, самолеты и корабли.

НИКОЛАЙ РАСПУТИН: Здесь будет существовать очень большая проблема, с которой сейчас столкнулся в результате реформирования. Хорошо, 16 процентов действующих. Но остальные получают непосредственно медицинскую помощь в соответствии с пунктом 5 статьи 16 Федерального закона о статусе военнослужащих. И у каждого военного пенсионера в пенсионном удостоверении стоит печать, что за пенсионером и членами его семьи сохраняется право на бесплатное, подчеркиваю, бесплатное обеспечение в лечебных учреждениях министерства обороны и санаторно-курортное лечение в санатории.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Да, мне кажется, что это совсем неплохо.

ЮРИЙ САВЕНКО: Я просто не закончил, вы сразу передали слово.

НИКОЛАЙ РАСПУТИН: Но если в наших лечебных учреждениях такие категории граждан получают всегда до какого-то определенного клинического результата. То лечебные учреждения гражданских, где планируют лечиться такие категории граждан, их в этих лечебных учреждениях 80 процентов по России, которые работают в системе обязательного медицинского страхования, у них сроки лечения варьируют от 19 до, максимум, 21 дня, в среднем по России - от 9 до 12 дней и с тенденцией к уменьшению. То есть это те дни, за которые оплачивает страховая компания, когда человек находится в лечебном учреждении. И позвольте, можно за девять дней вылечить человека, если выполнить тяжелейшую операцию, допустим, на сердце, или сделать протезирование тазобедренного сустава? Безусловно, нет. И это большая проблема, с которой столкнутся учреждения Минздравсоцразвития, когда этот поток будет направлен именно к ним.

ВИКТОР БАРАНЕЦ: Можно я обращу внимание на одну небольшую реплику. Я вот заметил такую закономерность, когда из армии надо уволить 160 там тысяч офицеров, быстро принимается решение, прапорщика убрать - быстро принимается решение. А с другой стороны, армии рассказывают сказки, какое оружие у нее будет в 2015 году, что новый облик мы примем в 2020 году, что вообще мы выйдем на мировые просторы социального престижа военной службы в 2050 году. Я хотел бы спросить у вас, а где будут эти разработчики? Армию обижает то, что ей рассказывают сказки. Армия говорит, если вы реформируете нас, то мы хотим это сейчас, сразу или как можно быстрее.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Но, может быть, это правда, нереально. Может быть, правда, нужно время, чтобы эти действия

ЮРИЙ САВЕНКО: Вы знаете, у меня такое впечатление, как будто мы вообще о разных армиях каких-то говорим.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Почему?

ЮРИЙ САВЕНКО: Почему? Потому что я реально бываю сейчас в частях, в войсках. Я вот провожал сторожевой корабль «Неустрашимый» Балтийского флота, провожал его туда к африканским берегам, и я же его и встречал через четыре с половиной месяца. И я общался там от матроса до адмирала командующего флотом, и с офицерами простыми, и с мичманами, собирал в городе Балтийске всех командиров и старших помощников, с ними разговаривал. Вы знаете, я когда шел на эту встречу у меня были мысли такие, что сейчас первый вопрос начнется зарплата, квартиры, всё остальное. Ни одного вопроса по этой тематике не услышал. Знаете, какой первый мне вопрос задали командиры кораблей? Сказали: «Юрий Алексеевич, вы можете повлиять на то, чтобы наши боевые корабли уже средний ремонт по два срока проходит, чтобы нам средний ремонт сделали, чтобы мы могли ходить в море нормально». Далее по тексту, тот же Балтийский флот в этом году «Ярослав Мудрый», новый СКР, новая совершенно разработка дизельной подводной лодки. Конечно, это всё быстро невозможно сделать, потому что всё стоит денег, причем огромных денег. Вы знаете, сколько стоит построить один авианосец самый такой средненький, вот самый средненький 10 миллиардов долларов. Мы сегодня можем себе это позволить? Нет, но можно все деньги собрать, забыть об этих ребятах, что они без квартир сидят, и давайте мы судорожно начнем сейчас новые танки и пулеметы клепать. А они пускай без квартиры так и сидят. Политика в области обороны государственной должна быть сбалансированной. И нельзя вырывать один момент, и на этом строить как бы всю ситуацию.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Отец Дмитрий, как вам кажется, почему так получается, что мы говорим как будто бы о двух разных армиях? Мы часто о стране нашей так говорим, кто-то хорошо живет, кто-то плохо. Так же и здесь получается, что какие-то военные довольны своей жизнью, какие-то нет. Как вам кажется, почему так получается? Вот уже у нас здесь в студии мнения разделились.

ОТЕЦ ДМИТРИЙ: Но опять это зависит от уровня точки зрения. Самую большую информированность обо всем, что происходит не только в стране. Потому что реформа, новые характеристики, доктрины учитывают еще и общую политику мировую глобальную, в которой Россия занимает подвижное место, которое меняется каждый месяц. Понятно, ни корреспондент любой газеты даже центральной, ни какой адмирал не в состоянии видеть эту специфику, это видит самый информированный в стране человек. Только он может вот найти вот этот баланс. Понятное дело, что человек, занимающий другой уровень, видит это всё немножко иначе. Поэтому ему кажется, что это не так, это не так, плюс естественные издержки, опять возвращусь с чего я начал, человеческий фактор, который, к сожалению, никак не устранишь, люди не идеальны, а весьма несовершенны.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Но когда вы общаетесь с военными, вы чувствуете, что они обижены?

ОТЕЦ ДМИТРИЙ: В общем, скорее так. Есть ожидание чего-то катастрофического. Ну, вот например, все разговоры о кризисе в нашей стране увеличили количество абортов на 200 тысяч, понимаете. Еще, собственно, никто не голодает, люди заранее принимают меры убийства собственных детей.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: То есть такая информационная война.

ОТЕЦ ДМИТРИЙ: Так же и здесь, разговор идет об изменении статуса младших командиров, и уже возникают проблемы, и человек бьет себя в грудь, обижается заранее, еще ничего не произошло. Это тоже надо учитывать. Конечно, очень важно, как в армии говорят, довести до сведения, как это будет происходить. Если будет, ну, можно сказать, пропаганда реформы, тогда во многом психологическая проблема будет смягчена. А уж всё остальное, это как будут распределяться денежные средства, ну и, прежде всего, жилье. И пенсии, конечно, и действительно вдруг человек оказался в 40 километрах от своей поликлиники. Ну, как это мог проглотить, тем более, у него всё болит. Конечно, он будет в отчаянии. Вот в том-то и дело, реформы должны быть проведены таким образом, чтоб все нити были просчитаны, был человек, который бы за это ответственность нес, это очень сложно.

ВИКТОР БАРАНЕЦ: Отец Дмитрий, мне кажется, затронул один из центровых вопросов. Это действительно пропаганда реформы. Но здесь есть два важных аспекта. Эти люди, которые сидят в зале, миллионы других россиян, они не хотят знать, сколько агентов ГРУ будет работать за рубежом, где, какие прослушки поставили, сколько у нас космических спутников, народ не хочет знать, этого народ не хочет знать. Народ хочет понимать реформу. Если народ не понимает реформу, а тем более генералы Генерального штаба Министерства обороны, это уже не реформа, это уже авантюра. Приведу вам только один пример. Вчера встречаюсь с генерал-лейтенантом Генерального штаба, задаю ему вопрос, мы переходим от дивизии к бригадам, вы знаете. Товарищ генерал, скажите, пожалуйста, если мы переходим к бригадам, то зачем мы одну из лучших бригад вооруженных сил России, Бергскую, уничтожаем. Это же боевое подразделение, им уже цены нет, это уже люди прошли в боях. Ответа нет. Почему бригада морской пехоты на Дальнем Востоке превращается в полк, ведь вы же сказали бригады, будем сохранять. Опять ответа нет. Народ не может получить ответ на животрепещущие вопросы. И теперь продолжаю по поводу открытости реформ. Я вам приведу только один факт. Заместитель министра обороны приезжает на Черноморский флот пропагандировать реформы, офицеры докладывают. Сначала решили собрать в Доме офицеров 500 человек команды, причем поименно, чуть ли не провели по списку. Собрали в зале, объявили, сколько будет уволено, сколько останется, всё. А люди пишут, говорят, у нас еще сотни вопросов остались, мы бы хотели задать жизненные вопросы, где я завтра буду жить, какая у меня будет пенсия. То есть нормальные житейские вопросы, вот та пропаганда, которая нужна на этом уровне, она как раз и не ведется. А всё остальное, это всё перспективы, это краски мне напоминают, извините, анекдот известный о том, что из известного дома человек матери пишет письмо: «Мама, мы уже десять дней прыгаем с 10-ти метровой вышки в бассейн, и говорят, что если будем себя хорошо вести, то нам туда еще и воду нальют». Вот то же у нас похожее с пропагандой реформы.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Юрий Алексеевич, прокомментируйте.

ЮРИЙ САВЕНКО: Вот я скажу так. За это время, я понимаю, о чем коллега говорит, об этом случае на Черноморском флоте, знаю, кто заместитель и министр был. Это был вообще единственный случай из многочисленных поездок по округам и по флотам, один случай, когда ну, я бы сказал, слишком переусердствовала местная команда там в Севастополе. А человек вообще не при делах там был, не причем, он готов был общаться хоть с тысячей офицеров. А потом вот пошел такой шум, что кто-то прячется, скрывается. Этого просто не было, да и прятаться, скрываться-то нечего.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Я хотела бы Дмитрия спросить. Дмитрий, а вы собираетесь увольняться или вы остаетесь в рядах российской армии?

ДМИТРИЙ КОТЕНКО: Нет, я хочу служить и я буду служить, несмотря ни на что, несмотря ни на какие трудности. Нужно будет, скажут, командировка Кавказ.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Даже в звании сержанта?

ДМИТРИЙ КОТЕНКО: Даже в должности.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Даже в должности сержанта?

ДМИТРИЙ КОТЕНКО: Если так нужно, то буду, да.

ЮРИЙ САВЕНКО: Звезды никто не снимет с него.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: То есть нет таких причин, по которым вы бы ушли из российской армии?

ДМИТРИЙ КОТЕНКО: Я готов потерпеть многое. Абсолютно всё, что нужно потерпеть и вообще всё, что должен терпеть военнослужащий, но хочу служить.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Ну а все-таки, если не терпеть, а достойно жить, что нужно, чтобы решить ваши проблемы, которые есть у вас? Что вы ждете от военной реформы?

ДМИТРИЙ КОТЕНКО: Ну, я могу сейчас свою проблему объяснить. Не так давно, в прошлом году в октябре месяце я перевелся из города Ростова из войсковой части, где служил техником батальона связи. Переехали с супругой из-за климата, супруга родом из Абхазии, она выросла на море, всё такое, чтобы, как говорится, ее здоровье поддержать. Я пошел, взял отношение, чтоб меня перевели, как положено, переехал. Начал принимать дела и должность. В общежитии мне отказали, сначала ключи дали от общежития, потом забрали на следующий же день. Потом я перевелся на полигон в войсковую часть 61756 Седьмой гвардейской дивизии. Исполнял обязанности командира взвода обеспечения полигона. В середине февраля нас вызывают прапорщиков, - пишите рапорт, что вы просите поставить вас на должности инструкторов по горной подготовке 108 полка, который подчиняется Седьмой дивизии, на улице ниже находится. Будете работать на полигоне и получать свои деньги, вы ни в чем не теряете. Я когда задал вопрос еще по жилью, сказали, «брат, извини, пока нету, вот дом сейчас заканчиваем». Напротив полка построили дом и обещали мою семью и семьи тех, кто живет на полигоне туда поселить. Это нам обещал, конкретно фамилию называю, подполковник Зимин, начальник отдела кадров штаба дивизии. На данный момент мы с женой живем на полигоне в казарме. Огромное я хочу спасибо сказать, большое человеческое спасибо от всего сердца майору Солодовникову, начальнику полигона, который вошел в наше положение. Он добился, сходили мы с ним в дивизию, в штаб дивизии, командир дивизии полковник Кочетков тоже вошел в наше труднейшее положение, что мы сейчас пока не можем ни квартиру снимать, не можем себе позволить в виду отсутствия должного наличия финансовых средств. Вот эти два человека вошли в наше положение, сейчас мы живем на полигоне, там живет три семьи: два сержанта контрактника с женами, один из них с ребенком малолетним, ребенок еще разговаривать не научился даже, и я. Этих контрактников, когда они перевелись из полка, их просто-напросто попросили освободить комнату в общежитии. Потому что вы теперь служите на полигоне, вы теперь служите в дивизии, а это общежитие полковое, ребята, освободите помещение. И просто их выдавали оттуда. Вот так.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Как вам кажется, Дмитрий, это проблема тех конкретных людей, которые были вашими начальниками, или это какая-то общая болезнь нашей армии?

ДМИТРИЙ КОТЕНКО: Это общая проблема нашей армии. Потому что мы все ищем, бегаем в том же селе, там станица Раевская, по селу по этому в свободное время бегаем, ищем жилье, все ищут, где-то кто-то какой-то угол найдет.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Юрий Алексеевич, типичная ситуация, таких ситуаций тысячи, каждый раз нужно к вам обращаться, писать какие-то письма, что делать?

ЮРИЙ САВЕНКО: Ну, что делать? Я могу на личном примере, я вообще сам из Калининграда, я там родился, там находится штаб Балтийского флота. Когда я закончил училище, мне сказали: «Товарищ лейтенант, ваши дороги находятся на Тихоокеанском флоте в другом конце страны». Я забрал свою жену, дочку шестимесячную, коляску, ванночку и полетел через всю страну туда, куда меня послали. У меня мысли даже не было такой, вы меня, пожалуйста, в Калининград направьте, у меня там мама, папа, брат, тесть, теща, и у меня там всё так замечательно. И потом пошла эпопея, японские бараки, комната в общежитии офицерском и далее, далее по тексту. Сегодня, конечно, немножко другое, и что-то просить, у меня даже мысли такой не было. Сейчас немножко другой подход в этом плане.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Но, Юрий Алексеевич, что, обязательно российский военный должен переживать все эти неприятности? Не может быть другого сценария?

ЮРИЙ САВЕНКО: Российский военный должен служить там, где ему родина его определила. Родина должна позаботиться о том, чтобы у него там было жилье достойное, семья чтобы жила, дети в детский сад ходили. Кстати, мы вот буквально месяц назад, по нашей инициативе комитета Госдумы приняли поправку к закону, где дети военнослужащих в детские сады, например, принимаются без очереди, в первоочередном порядке. Перебрасывают из части в часть, и можно стоять там, - никогда у тебя дитё в садик не пойдет. Мы пытаемся помочь как-то нашим военным. Конечно, я готов помочь в решении данного вопроса. Но надо всегда же соизмерять ситуации по возможностям. Вот эти два офицера, я понял, что вы оба без квартир, да? Сколько у вас срок службы в вооруженных силах?

НИКОЛАЙ РАСПУТИН: У меня 26 лет.

ЮРИЙ САВЕНКО: А у вас?

СЕРГЕЙ ХОХЛОВ: 19 лет.

ЮРИЙ САВЕНКО: 19. А у вас, товарищ прапорщик?

ДМИТРИЙ КОТЕНКО: 8 с половиной лет.

ЮРИЙ САВЕНКО: Как вы думаете, кому надо вперед дать квартиру, жилье, им? Конечно, им, это же будет честно, по справедливости. Я не хочу вас обидеть, но это же будет честно!

ДМИТРИЙ КОТЕНКО: Я ни грамма не обижаюсь, я говорю, общежитие хотя бы.

ЮРИЙ САВЕНКО: Нет, я просто на всякий случай, примеры из реальной ситуации.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Как раз вы сказали, родина должна. Я Сергея и Николая хотела спросить, вот как они считают, что родина должна. Сергей, вам должна что-нибудь родина?

СЕРГЕЙ ХОХЛОВ: Мне бы хотелось, чтобы просто соблюли социальные гарантии по отношению ко мне, к другим военнослужащим. Чтобы если я сейчас увольняюсь из вооруженных сил, чтобы это было сделано в соответствии с законодательством.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Николай?

НИКОЛАЙ РАСПУТИН: Я присоединяюсь к мнению Сергея. Потому что сейчас многие окажутся в такой ситуации и могут, если будет не соблюдено наше законодательство соответствующее 80-й Инструкции об обеспечении военнослужащих жилой площадью и другими нормативными актами, то будут разбиты и судьбы, разбиты семьи. Поэтому я с ним полностью солидарен в данном вопросе.

ВИКТОР БАРАНЕЦ: Можно мне?

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Да, пожалуйста.

ВИКТОР БАРАНЕЦ: Позвольте небольшую реплику. Не секрет, что у Министерства обороны очень большие проблемы с такими людьми, которым надо предоставить квартиру. С некоторых пор я стал получать сигналы с Дальнего Востока, с Камчатки о том, что офицеры по последнему месту службы - вот он живет в служебной квартире - признаются имеющими квартиру. И вот вам факт. Был командир, и он сейчас есть, правда, в отставке, командир атомной подводной лодки на Камчатке. 27 лет прослужил, из рук Путина получил орден. Приходит пора увольняться. «Откуда вы, товарищ капитан первого ранга?» - «Я из города Санкт-Петербурга, у меня прадед был подводник, отец был подводником, и по Конституции я хочу вернуться в Санкт-Петербург». Ему говорят: «Фигушки, вот пришла бумага, у тебя вон под Серой Сопкой квартира, там ваше жилье». Так вот этот капитан первого ранга спрашивает меня: «Виктор Николаевич, найдите, пожалуйста, телефон Министерства Военно-морских сил Соединенных Штатов Америки. Мне 46 лет, там такие нужны». И что вы думаете, я написал об этом в «Комсомолке», на следующий день звонят из Америки, говорят: «Дайте нам быстренько телефончик Коновалова, он нам очень пригодится. Этот человек на зубок знает Тихий океан, он знает, где от нас скрываться, мы за ним гонялись 20 лет, не могли найти. А нам такой фрукт очень пригодится». Это смешно, но это и позорно!

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Да, это, конечно, не смешно.

НИКОЛАЙ РАСПУТИН: Виктор Николаевич, я хочу добавить, что даже есть уже судебная практика в решении вот именно таких вопросов. То есть когда военнослужащий обращается в суд для того, чтобы восстановить своё законное право быть уволенным по законодательству, по избранному месту своего жительства, то уже военные суды начинают выносить решение - служебным жильем, обеспечен, значит, не имеет права.

ВИКТОР БАРАНЕЦ: Более того, я обращался к людям, которые попали в такую ситуацию. Я увидел страшное заключение Верховного Суда, это признанно законным. Вы извините, я не знаю, можно ли в этой студии произносить слово проститутка. Но так же нельзя себя вести Верховному Суду по отношению к людям, которые прослужили по 30, по 40 лет! Это же грубейшее нарушение элементарных Конституционных прав! И мы бросаем этих людей там, где они служат. А сейчас что это за насмешка, когда офицерам предлагают на Колыму, в Сибирь, на Дальний Восток. Мы должны, наверное, понять, что этих людей надо защищать с помощью телевидения, с помощью Государственной Думы. Спасибо комитету по обороне, он многое для этого делает. Но нам надо, мы пресса, мы должны поднимать голос в защиту военных, чтобы не нарушались не то, чтобы элементарное, а главные Конституционные права человека в погонах. Вот это мы сегодня имеем.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Дорогие друзья, нам пора заканчивать нашу программу. Отец Дмитрий, я бы хотела, чтобы в завершении программы вы ответили вот на какой вопрос. Несмотря на то, что у нас здесь в студии есть и пессимисты, и оптимисты, как вам все-таки представляется, как должны сложиться обстоятельства, чтобы российская армия была такой, чтоб мы все ей гордились, и чтобы те проблемы, которые мы сегодня обсуждали, чтобы они все-таки разрешились.

ОТЕЦ ДМИТРИЙ: На словах это всё довольно просто, потому что каждый человек нуждается, по большому счету, в одном - в любви. Если бы те люди, которые олицетворяют наше государство, любили армию, офицера и солдата, то все вопросы были б решены. Каждый вышестоящий должен относиться к своим подчиненным, как отец к своим собственным детям.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо вам всем за такой сложный интересный разговор. Это был «Русский взгляд» на военную реформу. Продолжим разговор на эту тему у наших друзей на сайте журнала «Фома», а также на радиостанции «Говорит Москва». Это был «Русский взгляд». «Русский взгляд» - это о России, что будет дальше, увидим.